Книга Неизбежность, страница 187 – Ева Яма

Только удара не последовало.

Мои кулаки сжимались, оставляя на ладонях следы от ногтей.

Сначала лезвие брякнуло о каменный пол.

Мои глаза округлились, но опустить их вниз не получалось. Словно кто-то завладел телом.

Потом обидчик упал на одно колено, корчась от боли. Слезы почти сразу выступили на его глазах. Он шевелил губами, но не мог произнести ни слова. А его друзья с ужасом смотрели на меня. Что-то кричали, но я слышал лишь отрывки.

— ...нд!

— ...сти!

— ...тит!

Но очень четко услышал голос:

— Теперь ты можешь наказать каждого, кто причинил тебе боль.

И я наконец понял: голос был внутри меня.

*****

Спустя год я сбежал из приюта.

Не знаю, откуда, но внутри поселилась навязчивая мысль, что за пределами этого дома я буду в большей безопасности.

Из Раксара я отправился куда глаза глядят. А компанию мне составил голос в моей голове.

— Кто ты? — спросил я робко.

Ведь иногда мне казалось, что я сошёл с ума, что мне отбили мозги хулиганы или еще чего хуже.

— Меня зовут Хагал, — говорил мужчина, — я Темный Бог тени и покорности.

Кровь в жилах застыла, сковывая дальнейшие шаги.

— И что тебе нужно от меня?

— Ты мой потомок. Пока это все, что тебе следует знать.

Прошло несколько часов молчаливой дороги, прежде чем я всё же начал задавать вопросы:

— Что ты сделал с тем мальчиком?

— Это можешь сделать и ты.

И снова тишина.

Перед глазами всплыл тот день. Я вдруг ощутил вкус их страха. Страха того мальчика с ножом. И по лицу расплылась улыбка. Я встряхнул головой.

Никогда раньше меня не посещали мысли о причинении вреда другим. Всегда думал, что нужно быть лучше, выше. Нужно терпеть и ждать.

Но мне больше не нужно было терпеть.

— Научи меня, — попросил я Бога с полной решимостью в голосе.

*****

Несколько лет я жил в деревне Оазис на берегу озера. Из хлама и мусора соорудил себе небольшой шалаш. Еду крал на рынках или на полях. И каждый день учился силе Бога.

Поначалу все было сложно. Я причинял животным боль: ломал лапы, хвосты, иногда шеи. И чувствовал себя паршиво.

— Твои нити слишком толстые для их тел, — учил Хагал, — вливай магию тонко, нити должны быть не толще капли росы.

Магия позволяла мне контролировать любое живое существо полностью или частично. Как мне будет угодно.

И к четырнадцати я владел этим в совершенстве. За моей спиной уже были убийства людей. Но те мужики заслуживали смерти.

Кто-то пытался причинить вред мне. Кто-то хотел нажиться на бедной старушке. Другие — изнасиловать ребенка.

И я не жалел о своих поступках. Слишком долго был тем, кто смотрит со стороны. А быть карой оказалось куда веселее.

Сначала я заставлял их мучиться. Одного крошечного воздействия хватало, чтобы погрузить их души в омут страха. Потом заставлял голыми руками отрывать себе уши, носы, ломать пальцы на руках и ногах, отрезать себе языки и причинные места.

После такого я оставался чистым, но с ног до головы в крови.

Бог внутри меня довольно смеялся, и я смеялся вместе с ним.

Со временем я научился чуять страх. Это дарило особое удовольствие.

Иногда я баловался от скуки и пугал жителей из тени. По деревне быстро поползли слухи о нечисти. И скоро все подозрения привели ко мне.

*****

Я ушел раньше, чем меня нашли жители Оазиса.

Первое время я провел в Тайлибе. Там не было озера, у которого я мог жить вдали от всех, но были бордели, куда требовались рабочие руки.