Книга Неизбежность, страница 150 – Ева Яма

Слабость одолевала меня, но я нашла силы судорожно сорвать с себя куртку, затем рубашку, швырнув их под ноги. Дрожащими руками схватила первую попавшуюся ткань и яростно, до красноты, растирала кровь с груди и живота. Будто она была чужой, ядовитой. Внутри меня переполнялась бочка: злость, отвращение, обида. Тяжелый воздух медленно наполнял легкие, успокаивая нервы. Я, как могла, взяла себя в руки.

— Ты сказала, что была между мирами. Что это значит? — спросила я, смахивая с кровати все, что испачкала.

— Вы не знаете про источники магии? — насмешливо спросила Кайя, поворачивая ко мне голову.

Мне вдруг показалось, что Кайя не старше Рейнара или даже меня. Во сне она была другой, величественной и далекой.

— Ты про чашу с кро... — я не успела даже закончить, а Кайя тут же залилась громким, звонким смехом, хватаясь за живот.

Я почувствовала себя глупой.

— Что смешного?

— А то! — громко отчеканила Богиня, постепенно останавливаясь. — Эта чаша... Нет, начнем с того, что источника два. Темные и светлые души. Изначально — это души Богов. Но теперь и души магов. Мёртвых, естественно.

Она сложила ногу на ногу и внимательно разглядывала книги на моем столе, как если бы они были занимательным чтением.

— А что с чашей? — спросила я.

В голове заметались мысли, пытаясь сложить разрозненные факты в единую картину. Я уселась на край кровати и прижала окровавленную подушку к груди, надеясь, что она скроет бешеный стук сердца и хоть как-то поможет унять легкое головокружение. По спине прошли неприятные мурашки. На руку упала тяжелая капля пота. Казалось, передо мной весь мир замер, давая возможность подумать как следует.

— Эта чаша — не более чем древний ритуал, — вмешалась в мои размышления Кайя. — Раньше была традиция: осушать Бога после смерти и наполнять чашу его эссенцией. На случай, если найдется новое тело. Сосуд.

Сначала меня передернуло. Я живо представила, как Бога выжимают, как грязную тряпку, чтобы не оставить в мире даже маленькой капли его силы.

— Томпсон, — произнесла я почти шепотом, вспоминая наш с ним первый разговор.

— Да, Томпсон стал первым сосудом, — спокойно говорила Кайя, оценивающе смотря на мои мучения. — Потом еще двое. Но мальчик слишком быстро оказался без головы.

— Значит, Томпсон — Бог?

— Можно сказать и так.

Мой мир в который раз терпел болезненную перестройку.

— Почему ты голодная?

— А ты попробуй сто лет полетать по миру... — Кайя лениво водила пальцем в воздухе. — Смотреть, как нарушаются клятвы, не выплачиваются долги, — ее глаза сверкнули древней, первобытной яростью, — и не иметь возможности прийти за платой!

Значило ли это, что Кайя ведомая своей силой? В мыслях родилось сомнение: может, она и не хотела никого убивать, но магия требует. Я ведь тоже поддавалась на эти желания.

— Голодна ты или твоя магия? — задала я главный вопрос.

— Я и есть моя магия, — отрезала она.

Теория рухнула, не успев сложиться. Но все остальное, сказанное Богиней, аккуратно ложилось по полочкам, рисуя полную картину того мира, в котором я теперь была постоянным гостем. Оставалось только понять: как накормить голодную Богиню, никого не убив.

Я посмотрела на Кайю. Она буравила меня взглядом, словно читала мысли, и хищно улыбалась.

— Твой красавчик идет. Чувствуешь? — кивнула она мне в сторону двери. — Оставлю вас наедине.