Книга Неизбежность, страница 129 – Ева Яма

— Иди к нам… — эхом пронёсся женский голос.

Я провалилась сквозь грязь и упала на твёрдый снег. Буря окутала все вокруг, и я не видела дальше собственной руки.

— Иди… — повторила она.

И я повиновалась.

Тело дрожало от холода, и лед начал покрывать мою кожу, сковывая движения.

Отчаянно тянулась руками вперед, надеясь, что там, куда не доставали глаза, появится чья-то рука и вытащит меня из этого ада.

Так и застыла, зовя на помощь, превратилась в ледяную статую.

— Мы ждем…

Голос прозвучал где-то внутри меня.

Лед треснул, разделяя меня на мелкие осколки, и они начали таять.

Я медленно умирала.

Теряла саму себя.

Видела, как растаяли кусочки моих рук и ног. Потом в воду превратился мой глаз.

А потом — темнота.

Руки схватились за горло. Не могла вздохнуть. Открыла глаза и забилась в истерике. Вокруг, на много миль, была только вода. Я тонула, погружаясь в пучину мрака.

И осознание: я снова умру…

Мотала руками и ногами в разные стороны, пытаясь подняться выше, чтобы найти край, где смогу вдохнуть. Но невидимая сила тянула меня вниз.

Кричала.

Изо рта поднимались миллионы мелких пузырей.

Это был мой последний воздух.

Глаза закрылись. Сердце издало последний протяжный стук.

Темнота.

Глухой свет свечи ударил по векам.

Комната.

За окном — бесконечный мрак.

Я захотела бежать.

Кинула взгляд на дверь.

Сплошная стена.

Выхода не было.

— Элира…

Снова ее голос.

Меня накрыло волной тревоги. Сама душа рвалась покинуть тело.

Слезы текли ручьём. Страх поселился в каждой клетке и пожирал меня заживо.

Я вскочила с кровати.

Не зная, куда бежать, прыгнула в окно. Осколки вонзились мне в руки, ноги, живот, щеки. Острая боль поселилась даже в костях.

Темнота окутала меня. Я не понимала, где верх, где низ.

Алые капли крови покидали мое тело и зависали в пространстве.

Воздух стал заходить неровно.

— Не бойся. Подойди.

Голос заставил меня оглянуться. Я искала в темноте хоть что-то.

А потом…

Два изумруда, как маленькие свечи, загорелись совсем близко.

Я замерла.

Перестала дышать.

Сердце остановилось.

— Не бойся…

Голос прозвучал, и из темноты начали проступать бледные пухлые губы, прямой нос и чёткие, острые скулы. Белоснежные волосы спустились из ниоткуда, падая по плечам. С каждой секундой ее кожа становилась все светлее. Зеленые глаза моргнули, скрытые густыми серыми ресницами, и казалось, что они видят меня насквозь.

Потом я заметила, как сама тьма аккуратно, дюйм за дюймом, вырисовывает ее тело. Каждое движение — с предельной точностью, как художник, который создаёт живую скульптуру из воздуха. Женщина предстала обнажённой. Ее бледная кожа сияла в полумраке, отражая свет, которого, казалось, не должно было быть. Она была почти нереальной — будто возникшая из самой ночи, — и каждый изгиб ее тела манил и одновременно внушал трепет.

Горло сжалось. Пульс ощущался каждой клеткой.

— Прими нас… — сказала женщина и вдруг кинулась на меня.

Ее губы распахнулись, обнажая острые, как иглы, зубы. Ногти превратились в длинные когти, изогнутые, как у хищной птицы, скребущие воздух. Зеленые глаза вспыхнули кровавым светом, а зрачки сузились до тонких щёлочек, полных безумия. По ее фарфоровой коже потекли алые ручьи — тонкие струйки крови стекали по щекам и зависали в воздухе, оставляя во мраке кровавые узоры. Из открытых ноздрей шел едкий запах железа, дыхание прерывисто рвалось с хрипом, а тело дрожало от внутренней ярости.