Книга Неизбежность, страница 101 – Ева Яма

— Когда же ты успела изучить реакции моего тела?

— Я наблюдательная...

Признаться ему в том, что я изо дня в день наблюдала за ним, было бы почти безумием. В том, что каждый вечер находила повод задержать взгляд на том самом дереве, где он тренировался в одиночестве, и смотрела, как его движения становятся все резче, тяжелее, будто он не оттачивает удары, а вытравливает из себя что-то лишнее, — в этом было слишком много правды, чтобы облечь ее в слова. Не легче было бы сказать, что я невольно искала его взгляд за завтраками, ловила его силуэт на уроках стратегии, замечала раньше других в длинных коридорах, где он проходил мимо, даже не оглядываясь. И уж точно невозможно было бы признаться, что я не раз выбиралась на его тренировки, прячась среди других, лишь бы снова увидеть, как он двигается, как дышит, как живет в этом напряжении.

И даже здесь, в этом странном, почти навязчивом внимании, была трещина. Потому что, когда там был Ник, все остальное будто отступало. Взгляд сам собой тянулся к нему, цеплялся, задерживался дольше, чем следовало, и я каждый раз ловила себя на этом с раздражением, с непониманием, с тихой, почти стыдной злостью на саму себя.

А когда его не было — я смотрела на Рейнара. И это должно было быть проще. Должно было.

Я сжала пальцы, пытаясь унять беспокойство, которое разрасталось внутри.

Что со мной происходит?

Я стою в комнате принца. Моего будущего мужа. Человека, к которому меня тянет ясно, ощутимо, почти болезненно — так, что это можно назвать, можно принять, можно объяснить.

И все же где-то глубже оставалось другое.

Тень. Имя. Ощущение, которое не исчезает, сколько бы я ни пыталась от него отвернуться.

Почему, ч е рт возьми, Ник до сих пор не выходит у меня из головы?

Страница перевернулась резко в попытке сбросить мое состояние, и взгляд зацепился за строки, от которых дыхание сбилось.

— Ты, блядь, серьёзно?! — крикнула я и книга затряслась в моих руках.

Рейнар подскочил и в пару шагов оказался у меня за спиной.

Ноги еле держали меня. Осознание прочитанного погрузило меня в глубокие размышления и я не слышала слов принца.

— Я знала, что отец самый обычный человек, — тихо начала я, — И именно поэтому было странным, что именно его назвал император, — книга в руках едва дрогнула, — Но не император называл имена правителей, а его последняя жена.

Ладони вспотели. Казалось, что череп становился тесным — вот-вот расколется пополам. Мысли сталкивались друг с другом, не давая мне сосредоточиться.

— И она... — я обернулась к Рейнару, — назвала дом моей матери, — заглянула в глаза принца и почувствовала, как слезы накатывают от смешения радости и отчаяния. — Она назвала ее имя.

Мысли вдруг замерли. На некоторое время я не могла думать ни о чем. Просто смотрела сквозь принца.

— Ты... — шепотом начала я, — Ты знал?

Я отшатнулась. Вспотевшая ладонь коснулась холодной стены. Книга прижалась к груди.

— Лира... — говорил Рейнар.

Смотрела на него, видела, как шевелятся его губы, как напрягается его тело, как он хмурит брови. Но шум в ушах не позволял слышать его ясно.

Мир качнулся.

Корона предназначалась мне. Я должна была нести чары императора после матери. Я должна была сесть на престол.

Я!

Не отец.

Не Меггана.

С самого рождения это было для меня.