Книга Госпожа Лидия, страница 173 – Малиновая Карамель

Антесса встала напротив статуи и по правилам должна была вначале поклониться ей и зачитать краткую молитву, но решила опустить этот момент, показывая своё неуважение к богам.

Она сразу повернулась к зрителям и улыбнулась. В этой улыбке не было ничего доброго, только злоба и насмешка.

— Я, госпожа Антесса, единственная дочь госпожи Умы, невиновна. Я действовала согласно законам и лишь защищала свою свободу и интересы.

Она стояла перед статуей и не могла видеть, как загорелись изумрудами глаза, как начали развеваться на ветру рыжие волосы, что переливались подобно огню, а меч был высоко поднят над головой, чтобы всего за долю секунды опуститься на обманщицу, отсекая голову от тела, прерывая поток лжи.

Голова упала на каменный пол и покатилась, остановившись лишь у наших ног. Присяжные повскакивали, чтобы не запачкать белые одежды в крови, но не всем удалось.

— Суд окончен. – голос Кларин прорезал образовавшуюся тишину. – Богиня Стефилия признала госпожу Антессу виновной.

Все начали расходиться, репортёрам больше нечего было транслироваться, зрители засвидетельствовали всё, что произошло, да и сомневаться в решение богини никто не стал бы.

Спустя десять минут в зале осталась я, Ниса, Верховные и мой муж, если не брать в расчёт стражников.

— Что будет с её телом? – спросила я, стоя рядом с головой поверженной Антессы.

Я должна была чувствовать радость, наверное, но разум заполонила пустота и апатия. Смотреть в мёртвые серые глаза было также, как и в безжизненные глаза её мужа, Ааруса.

— Преступники предаются огню, а их пепел развеивается за пределами планеты. – поведала мне Ниса, поднимая за волосы голову и кладя её в тёмный мешок. – Родственников у неё вроде бы нет, а значит не будет споров.

Тиаре при этой картине стало плохо и её увела в сторону Санти. Кларин и Эрим остались рядом со мной, и мне от этого было спокойнее.

— Всё закончилось. – выдохнул рядом Эрим, не смотря на тело умершей.

— Не совсем. – возразила ему Верховная, передёргивая плечами, как от холода, хотя в комнате было даже жарко. – Скоро на нас польётся ведро негодования из-за казни эрсхонки и наказаний прочих. Кто-то скажет, что мы были слишком добры к ним, другие, что слишком суровы. Всегда есть недовольные. – она устала потёрла виски, предчувствуя головные боли. – Но вы правы, господин Эрим. С Антессой покончено. Теперь вы можете подать официальные документы на усыновление мальчика.

— Вы будете ему отличными родителями. – заметила вернувшаяся Тиара, старательно избегающая взглядов в сторону тела женщины, которое осторожно перекладывали на носилки стражники. – Мальчик многое пережил. Ему нужно семейное тепло и любовь, чтобы это забыть.

— Он их получит. – уверенно кивнул Эрим. – Ди, ты как?

Он обнял меня, заставляя отвернуться от ужасной картины, где кровь виновницы многих бед растекалась по полу.

Моё ухо было прижато к голой коже на груди и сердце громко и чётко стучало прямо в него, гипнотизируя меня. Эрим был для меня гаванью, твердыней, которую не сдвинешь с места.

В суматохе событий он не отходил от меня не на шаг, переложив обязанности на помощника. Приносил еду, о которой я напрочь забывала. Проявлял заботу, ничего не требуя взамен, как самый настоящий муж.

— Я хочу домой. Хочу обнять Бахума и Дарка. – захныкала, как маленькая девчонка, аж самой стало противно от сопливости в голосе.