Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 92 – Юлий Люцифер

— Понимаю.

— И если кто-то действительно охотился за Теоном именно потому, что он слышащий, мы пока не знаем, как много они понимают.

— Понимаю и это.

— Тогда пообещайте мне одну вещь.

Роэн посмотрел на меня.

— Какую?

— Что страх не превратит Теона в объект, который вы будете передвигать между безопасными комнатами. Ни для врагов, ни для нас. Он ребенок, а не редкая способность, которую нужно сохранить любой ценой.

Роэн долго молчал.

Потом ответил:

— Если увидите, что я забываю об этом, скажите.

— Обязательно.

— В этом как раз я не сомневался.

Мы пошли следом.

Во дворе Теон вдруг остановился и обернулся.

— Вы опять отстали.

— Мы идем, — ответила я.

Он дождался нас.

И впервые после ночного нападения пошел между нами, не оглядываясь на окна и охрану.

Позже я узнала, что письмо Лорену Харту отправили еще до заката.

А около полуночи раненый дикий дракон впервые позволил Норену прикоснуться к черному обручу на своей лапе.

Лекарь не попытался его снять.

Только срисовал все знаки.

Утром этот рисунок лежал на столе Роэна рядом с ответом Лорена Харта.

Ответ состоял всего из нескольких строк.

Но одной оказалось достаточно, чтобы Роэн немедленно отправил за бывшим всадником экипаж.

Лорен узнал печать.

Глава 10. Старая узда

Лорен Харт приехал в Ранвель на следующий день после полудня.

К этому времени я успела трижды пожалеть о том, что разрешила Теону узнать о его приезде заранее.

С самого утра мальчик задавал вопросы.

Сколько Лорену лет.

Какого цвета был его дракон.

Почему он перестал служить в корпусе.

Действительно ли он поссорился с Советом.

Может ли человек после смерти собственного дракона снова стать всадником.

И, главное, знает ли Лорен, как снять черный обруч с лапы раненого дракона.

На первые четыре вопроса я ответить не могла. На пятый знала общий ответ: второго дракона всадник не выбирал, потому что связь была слишком глубокой и не повторялась. На последний не знал пока никто.

Это Теона совершенно не устраивало.

— Тогда зачем мы вообще ждем его столько времени, если даже не знаем, сможет ли он помочь? — спросил он, когда я в третий раз вернула ему лист с упражнением.

— Потому что именно так обычно и происходит с людьми, которых приглашают как специалистов. Сначала приезжают, смотрят, а уже потом говорят, могут ли сделать что-нибудь полезное. И у вас снова пропущено окончание. Если продолжите следить за дорогой вместо тетради, Лорен Харт успеет состариться еще на десять лет до того, как вы закончите страницу.

Теон исправил слово и посмотрел в окно.

— Если он старый, десять лет могут быть много.

— Совершенно верно. Поэтому спасайте человека и заканчивайте упражнение.

Он вздохнул, но наконец принялся писать.

Я уже знала, что по-настоящему заставить его сосредоточиться сегодня не получится, и не пыталась. После ночного нападения, открытия о слышащих и раненого дракона за стеной требовать от шестилетнего ребенка обычного спокойствия было бы глупо.

Однако полностью отменять занятия я тоже не хотела.

Обычный распорядок был сейчас одним из немногих вещей, которые показывали Теону: его жизнь не превратилась только в тайны, охрану и разговоры взрослых.

Он по-прежнему должен был писать слова целиком.

По-прежнему спорил о задачах.

По-прежнему просил у Гарна вторую сладкую булочку после обеда и пытался доказать, что яблоко следует считать частью основного приема пищи, а значит, десерт ему все равно положен.