Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 109 – Юлий Люцифер

— Что произошло с расследованием после того, как вы инсценировали смерть Теона?

Роэн не ответил.

Вот тогда я поняла.

— Вы его прекратили.

— Да.

Я уставилась на него.

— Полностью?

— Почти.

— Роэн.

— Элина, я знал, к чему приведет этот вопрос.

— И все равно пригласили меня сюда.

— Потому что вы должны знать.

— Тогда рассказывайте до конца.

Он кивнул.

— После похорон я вывез Теона. Первые месяцы меня интересовало только одно: убедиться, что никто не знает, где он. Я продолжал проверять отдельные следы через людей, которым доверял, но не вел официального расследования. Не подавал запросов. Не поднимал старые дела. Не пытался снова искать современные узды.

— Почему?

— Потому что любое движение создавало новый след.

— Или потому что боялись повторить ошибку с Селией.

— И это тоже.

Я встала.

Сидеть стало невозможно.

Прошла к окну.

Во дворе Теон вместе с Нореном шел к саду. Мальчик что-то рассказывал, размахивая руками. Доктор слушал и время от времени отвечал.

Живой ребенок.

Пять лет жизни.

Пять лет тишины.

Я повернулась к Роэну.

— Вы спрятали сына. Это я понимаю. После того, что произошло, я даже не могу сказать, что на вашем месте поступила бы иначе.

Роэн молчал.

— Но вы одновременно похоронили и расследование.

— Да.

— Селия погибла, пытаясь узнать, что делают с драконами. Вы решили, что ее работа могла привести убийц к Теону, и вместо того чтобы найти людей, которые за этим стояли, сделали так, чтобы они поверили, будто победили.

— Я сделал так, чтобы мой сын остался жив.

— И больше ничего не имело значения.

— В тот момент — нет.

Я почувствовала, как злость наконец прорвалась.

— Вот в этом ваша проблема, Роэн. Она была тогда и осталась сейчас. Вы выбираете одну вещь, которую нужно защитить, и перестаете видеть все вокруг. Пять лет назад это был Теон. Теперь снова Теон. Вы настолько боитесь потерять его, что готовы принять любую цену, если он физически останется рядом.

Роэн не повысил голос.

— Если вы хотите сказать, что я должен был рисковать сыном ради продолжения расследования после убийства его матери, то нет. Я не соглашусь.

— Я не это говорю.

— Тогда что?

Я подошла к столу.

— Что между «рисковать ребенком» и «пять лет не задавать вопросов» существует огромное пространство. Вы могли искать через людей, которым доверяли. Могли вывести материалы за пределы корпуса. Могли найти Лорена раньше. Могли хотя бы открыть коробку Селии до того, как современная узда сама пришла к вашим воротам на лапе раненого дракона.

Последнее попало точно.

Роэн отвел глаза на деревянный ящик.

Я продолжила уже тише:

— Вы не открывали ее бумаги пять лет не только потому, что было больно. Вы боялись найти там доказательство, что она была права.

Он долго молчал.

— Да.

Признание сбило часть моего гнева.

Но не весь.

— И доказательство того, что вы ошиблись.

— Да.

— Поэтому проще было оставить все закрытым.

— Нет.

Теперь в его голосе впервые появилась жесткость.

— Не проще. Никогда не называйте это простым.

Я замолчала.

Роэн встал.

— Первые два года после смерти Селии я просыпался каждую ночь, если Теон просто кашлял в соседней комнате. Если в Ранвель приезжал новый человек, я проверял его историю до того, как он входил за ворота. Я менял охрану, маршруты, документы. Переезжал с сыном между тремя местами, пока не убедился, что след исчез. Я сам стоял у могилы ребенка, который в этот момент спал в чужом доме под другим именем, и принимал соболезнования от людей, которым не мог сказать правду.