Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 45 – Алиша Михайлова

— Пациент, — пробормотал он в моё плечо, — только что испытал клиническую смерть и воскрес. Дай пять минут на осознание.

— Пять минут и ты уснёшь прямо здесь, а утром я на тебя наступлю, когда пойду чистить зубы.

— Заманчиво, — хмыкнул он. — Но ладно.

Он с видимым усилием оторвал голову от моего плеча, встряхнулся, разбрызгивая капли с рыжей шевелюры, и поднялся первым. Подхватил меня под локти и потянул вверх, легко, словно я весила не больше его волейбольного мяча.

— Давай-ка, док, санитарная обработка завершена, теперь заключительный этап мытьё и спать. А то завтра уборщица зайдёт, а тут… боевые действия. Позор на всю Проксиму.

Я пихнула его локтем. Рей уже намыливал мою мочалку, которую бесцеремонно стащил с полки.

— Пахнет вкусно. Чем?

— Лавандой и цитрусом. Местный.

— Буду знать. А это что? — спустился ниже, к локтю, взял мою руку и развернул ладонью вверх. Провёл пальцем по тонкой белой полоске на предплечье. — Шрамик. Боевое ранение?

— Укус. От одного рыжего. Буйного.

— Я тебя ещё не кусал.

— Это был местный пёс, — я усмехнулась. — Очень наглый. Прям как ты.

Рей хмыкнул и нежно провёл по шрамику мочалкой, будто извиняясь за всех наглых рыжих псов разом. Я в ответ намылила ладонь и провела по его спине: лопаткам, позвоночнику, татуировкам, которые всё ещё тихо мерцали. Он замер на секунду, но промолчал. Только выдохнул чуть глубже.

Мы домылись быстро, без лишних слов. Я смыла пену с волос, он ополоснул лицо, и, не сговариваясь, одновременно потянулись к вентилям. Вода стихла. Тишина вдруг стала очень громкой, только капли срывались с лейки и звонко били по кафелю.

— Всё, — объявил он. — Первый на выход.

Дёрнул стеклянную дверцу и шагнул наружу. И тут же поскользнулся на мокром кафеле, нога поехала, руки взметнулись, он чудом поймал равновесие, ухватившись за раковину.

— Ага! — заорал он в потолок. — Диверсия крабов! Пробрались в душевую, намылили пол, пока мы мылись! Я так и знал!

— Крабы? — я высунула голову из кабины. — Ты серьёзно? Это ты сам налил лужу, пока вылезал.

— Следствие покажет. Не покидай место преступления, я сейчас.

Он рванул в комнату мокрый, голый, и уже через секунду я услышала, как он там чем-то шуршит, что-то роняет (кажется, книгу) и тихо матерится на своём языке. А ещё через десять секунд стоял передо мной: одно полотенце уже обёрнуто вокруг бёдер, два других в руках.

Первое полотенце легло мне на плечи. Вторым он осторожно промокнул волосы, поправил край, пригладил непослушную прядь за ухом. Всё это молча, без обычных подколов, только пальцы, тёплые и бережные.

— Женщина после дезинфекции должна быть в тепле.

— Тут двадцать пять градусов и я не тонула.

— Не мешай мне о тебе заботиться.

Рей протянул мне руку и мы, всё ещё посмеиваясь, вышли из ванной.

В комнате было прохладно. Ночной бриз шевелил шторы, три луны заливали пол серебром. Рей, не раздумывая, рухнул на кровать, раскинув руки и ноги, и шумно выдохнул.

— Всё. Я больше не могу. Гонки, ужин, душевая это перебор даже для такого редкого вида, как я.

— Вообще-то, — я подошла и встала над ним, скрестив руки на груди. — У тебя свой номер.

— У меня там пусто. И вид на бар. И, между прочим, крабы.

— Ты же сам сказал, что крабы здесь.

— Здесь я их победил, а там захват, диверсии, возможно, даже режим ЧС. Не гони меня, док. Я хороший, и почти не храплю. А утром сделаю чай.