Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 15 – Алиша Михайлова

— На ужин. Сегодня. «Изумрудный штиль», восемь вечера. Я отправил вчера, через браслет. Ты прочитала. Я видел статус. Ты проигнорировала.

Он пристально посмотрел на меня, так пристально, что мой внутренний голос взвыл и начал метаться. Правда была дурацкая: я вчера просто вырубилась. Выключилась, как лампочка, едва голова коснулась подушки. А утром приняла приглашение Алекса, а про Рея вспомнила, только когда он сам замаячил на пляже. Объяснять это сейчас, лёжа под ним, с его руками на пояснице и татуировками, которые орут о заинтересованности ярче любого признания, было решительно невозможно. Здравый смысл и инстинкт самосохранения хором заорали: «Ври» и я послушалась.

— Я была занята, — сказала я наконец.— Устала. После вчерашнего ведра, искусственного дыхания и всего остального цирка. Легла спать.

— И не ответила, — констатировал он.

— И не ответила, — эхом отозвалась я.

Пальцы сдвинулись, всего на сантиметр, массаж плавно сворачивал не туда.

— Давай так, — он склонился ниже, и я почувствовала, как его губы почти коснулись моего плеча. — Ты отвечаешь сейчас, а я обещаю больше не заглядывать в твои книги.

Его татуировки полыхнули фиолетовым, раз, другой, будто заржали в голос над его обещанием.

— Хотя нет, это я, пожалуй, загнул.

Я медленно перевернулась на бок, сбросила его ладони с талии и посмотрела прямо в глаза:

— Хорошо. Я отвечу сегодня вечером. Хотя нет, это я, пожалуй, загнула. Слушай сюда, пациент. У тебя острая недостаточность внимания, осложнённая переломом воображения. Прогноз: если не принять меры, будешь страдать. Лечение: холодный душ, покой и отсутствие меня в расписании. Ужина не будет. Ни сегодня. Ни завтра. Массаж закончен. Крем впитался. Вердикт отрицательный.

Рей моргнул. Раз. Другой. Я ждала, что он скажет «я пошутил», или «доктор, без свидания с вами я умру», или ещё что-нибудь в своём репертуаре. Но он молчал. Просто молчал. И в этой тишине его татуировки медленно гасли, фиолетовый сползал к запястью, золотой сворачивался в тугие спирали, как зверь, которого загнали обратно в клетку.

— Отрицательный? — переспросил он наконец.

— Абсолютно.

— А если я обжалую?

— Апелляции не принимаются. Врачебное решение окончательное.

Он придвинулся ближе, не касаясь, но так, что я почувствовала тепло его кожи и запах соли. И ухмыльнулся, как человек, который знает: отказ это не «нет», а «попробуй ещё раз, но красивее».

— Знаешь, доктор, мой браслет только что шепнул, что твой пульс сто двадцать восемь, зрачки расширены, дыхание глубокое. Мой браслет не врёт. А твой?

— Мой браслет предатель, — буркнула я. — Но вердикт он не отменяет.

— Ладно. Я услышал.

Он поднялся одним текучим движением, подхватил с песка футболку, перекинул через плечо. Уже отойдя на пару шагов, обернулся через плечо:

— Я не прощаюсь.

— Самонадеянно.

— Реалистично.

Он сделал ещё шаг, потом вдруг остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— Дракону привет.

Я засмеялась раньше, чем успела себя остановить. Вот же наглый рыжий чёрт.

— Что?

— Книжка. Страница пятьдесят шестая. Ты как раз на середине. Передай ящеру, что у него конкуренция.

И ушёл к волейбольной площадке, где команда уже махала руками. Шёл не торопясь, вразвалочку, и я готова была поклясться, что его татуировки снова начали разгораться. Еле заметно. Как угли под слоем пепла.