Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 12 – Ольга Иванова

— Смотри, что тут. – Пончик уже подлетел к небольшому, окованному потемневшим железом сундуку. Их замка на нем торчал ключ, словно Роза только что отлучилась.

Я открыла сундук и обнаружила внутри свернутые в трубочки пергаменты.

— Это рецепты! – поняла я, лишь скользнув взглядом по первым строчкам. Почерк аккуратный, но местами поплывший, будто на него капали то ли слезы, то ли растопленное масло какао.

В стороне ото всех лежала записка. Я раскрыла ее, и по телу побежали мурашки.

«Дорогая моя внучка, моя Маргоша. Если ты читаешь это, значит, ты уже вернулась домой. Не знаю, каким путем это произойдет, но знаю, что раз ты здесь, значит, ты смогла преодолеть грань миров и готова принять наш дар. Благословляю тебя, внученька. У тебя все получится. Твоя бабушка Роза.

P. S. Найди флакон с надписью «Пыльца Утреннего Возрождения» и брось его в очаг».

Я отложила записку, ощущая, как внутри что-то просыпается. Не страх, а узнавание. Чувство, будто я вернулась домой, в место, которого никогда не знала.

Но чьи это воспоминания? Мои или той, в чьем теле я сейчас заключена?

— Ого, и что мы со всем этим будем делать? – Пончик сделал круг по комнате.

— Не знаю, – растерянно проговорила я, снова пробегая взглядом по всем баночкам и коробочкам. – Это так неожиданно. И я не понимаю, о каком даре идет речь…

— Может, о магическом? – Хорек присел на край стола.

— Но у меня нет ничего такого, – я пожала плечами. – И никогда не было… А сама Маргарет имела какой-то магический дар?

— Нет, – подумав, ответил Пончик. – Во всяком случае, при мне она никогда не колдовала.

— Ох, – тяжело вздохнула я. – Еще день назад я жила свою обычную жизнь. Ходила на работу. В магазин. В тренажерный зал. Залипала в телефоне перед сном. А теперь у меня ничего этого нет, зато есть вот это все… – Я развела руками. – И черт его знает, что с этим делать.

— Например, можно приготовить шоколадные конфеты. – Пончик подлетел к сундуку и достал один из свитков. – Вот, например, «Сердечный трюфель». Или вот: шоколад «Утренний рык» – звучит, а?

— Звучит-то оно, может, и звучит, но я никогда не делала шоколад, понимаешь? – отозвалась я. – Мой предел – шоколадная глазурь для торта уже из готового какао-порошка, и то я варила ее тысячу лет назад, когда еще не худела.

Пончик окинул меня взглядом:

— А ты хорошо сохранилась для тысячелетней.

— Вообще-то, я пошутила! – Я закатила глаза и уперла руки в боки.

— Я тоже, – хмыкнул хорек. – А если говорить про шоколад… Твоя бабуля здесь все расписала по пунктам. Так что проблем не должно быть.

— Мне бы твой оптимизм, – снова вздохнула я. – Давай лучше для начала найдем флакон с «Пыльцой утреннего возрождения», в записке написано, что его для чего-то нужно бросить в очаг. Может, проверим, что из этого выйдет?

— И это меня ты называешь оптимистом? – Пончик ухмыльнулся. – Ладно, давай искать эту пыльцу. Понадеемся, что от нее дом не взлетит на воздух вместе с нами.

Она нашлась не сразу, пришлось заглянуть в каждый уголок подвала, чтобы в одном из них наконец обнаружить шкатулку из ароматного сандалового дерева, внутри которой и лежал завернутый в шелковый лоскут маленький флакон. Его содержимое переливалось радужным блеском, а стекло на ощупь казалось теплым.

Мы покинули подвал и вернулись наверх к полуразрушенному камину.