Книга Влюбленный Уайльд, страница 59 – Элоиза Джеймс

— А я, по-вашему, это делаю? — поинтересовался мистер Стерлинг.

Лавиния улыбнулась ему так, как тигр мог бы улыбнуться кролику.

— Разве это не краткое изложение вашей жизненной философии?

Между ними разгорелся яростный спор, причем Лавиния в ярости держалась еще любезнее.

— Я побаиваюсь Лавинии, — сказал Аларик, демонстрируя весьма полезный инстинкт самосохранения.

— Обычно она не выходит из себя, — заметила Уилла.

— Думаю, нам лучше оставить их одних. — Аларик обвил рукой ее талию и потянул назад. — А то мы как будто наблюдаем за ссорой мужа с женой — это занятно, но неловко. Не желаете ли шерри?

Уилла кивнула, сейчас она была рада, что он пренебрегает светскими правилами, предписывающими ей пить ратафию. Аларик передвинул руку на ее спину и повел к старшему лакею и его подносу с хрустальными бокалами. Уилла решила, что ей совершенно необходимо сделать так, чтобы он перестал до нее дотрагиваться, потому что это выводит ее из равновесия. Но при этом позволила ему увести себя.

— Вы заметили, что я назвал мисс Грей по имени?

— Да, заметила.

— Это значит, что вы можете звать меня Алариком.

Уилла сдалась. В конце концов, он же подарил ей Душку.

— Хорошо. — Он пристально смотрел на нее, поэтому она добавила: — Но только наедине, Аларик.

— У меня есть к вам личный вопрос. У вас тоже такой темперамент, как у Лавинии, и вы держите его в узде?

— Нет, я очень скучный, организованный человек.

— Вы не скучная, — возразил Аларик. — Какая угодно, только не скучная.

Его комплимент запал Уилле в душу, но она решительно не собиралась показывать, как ей это приятно. Этот мужчина и без того уже слишком уверен в себе.

— Вы видели картинки, о которых они говорят?

— Когда мы были в школе, у Лавинии было несколько штук, они висели на стене ее спальни, — призналась Уилла. Аларик содрогнулся — не сильно, но заметно. — Самую любимую она хранила в своей Библии, — добавила Уилла, наслаждаясь выражением его глаз.

Он протянул ей стакан с шерри и сделал большой глоток из своего стакана.

— Когда я покидал Англию, я и представить не мог всей этой ерунды.

— Гравюры не всегда так активно продавались и обменивались, это что-то новое, — пояснила Уилла. — Кажется, ажиотаж начался три года назад, но, конечно, пьеса принесла вам еще большую известность.

Он скривил губы от отвращения.

— Уверен, они скоро обо мне забудут.

Уилле почему-то хотелось его утешить, и это желание ее тревожило. Однако она была почти уверена, что даже если бы он не написал больше ни одной книги, все равно огромное количество людей обожали бы его до конца своей жизни.

— Вы когда-нибудь видели, как лососи во время весеннего нереста устремляются вверх по течению? Или как гуси с приближением зимы улетают на юг?

— Неужели все так плохо?

— Подумайте о перелетных гусях. Самый сильный гусь летит на острие буквы V, но вся стая стремится к одной и той же цели.

Он невольно усмехнулся.

— Вы — та самая земля обетованная, — продолжала Уилла. — И еще, Аларик, не забывайте, какой гуси поднимают гвалт, когда пролетают над головой.

— Черт побери! — Он выругался, но его взгляд прояснился. — Это почти стоит того, чтобы услышать, как вы обращаетесь ко мне по имени.

Уилла покачала головой.

— Это ничего не значит.

— Значит, Лавиния — одна из моих гусынь?