Книга Влюбленный Уайльд, страница 154 – Элоиза Джеймс

— Так и должно быть, — заметила Уилла. Она считала, что природа распорядилась несправедливо, сделав так, что детей вынашивают только женщины.

Норт улыбнулся, и Уилла не могла не заметить, что улыбка у него ужасно обаятельная.

— Так должно быть всегда или только в отдельные трудные времена?

— Если бы мир был справедлив, — твердо заявила Уилла, — женщины бы производили на свет девочек, а мальчиков рожали бы мужчины. Некоторые младенцы мужского пола слишком большие для женщины.

Норт посмотрел мимо Уиллы на брата и криво улыбнулся. Аларик усмехнулся.

— Да, мне повезло.

Лицо Норта вытянулось.

— Проклятье! — пробормотал Аларик. — Я не это имел в виду. Ты нашел Диану?

— Нет. И ее мать сообщила мне, что Диана больше не моя забота.

Из-за зеленого бархатного занавеса донеслись звуки настраиваемых скрипок. Аларик подался вперед и сжал колено брата. В это время к ним подошла сияющая леди Ноув. Она села по другую сторону от Норта.

— Я видела этот спектакль уже два раза и сейчас буду смотреть третий!

— Вы же помните, что пьесу написала женщина, безумная, как мартовский заяц? — осведомился Аларик. — И она же ответственна за не меньшую реальную драму.

Уилла вмешалась, обвив руку Аларика своей. Она до сих пор просыпалась по ночам, дрожа от страха.

Леди Ноув пожала плечами.

— Некоторые считают, что Шекспир был в своем уме. А вы знаете, что он не оставил своей жене ничего, кроме «второй лучшей кровати в доме»?

— Это скорее характеризует его брак, а не его рассудок, — заметила Уилла.

Через несколько мгновений зал стих. Из-за занавеса вышел мальчик, он продефилировал через сцену с большим картонным плакатом, на котором виднелась надпись:

ВЛЮБЛЕННЫЙ УАЙЛЬД,

ИЛИ ТРАГИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ О ДИКИХ ЗВЕРЯХ И ДОЧЕРИ МИССИОНЕРА

Уилла чуть было не рассмеялась от того, насколько это было нелепо, но, напомнив себе, что как подруга и помощница она должна поддерживать мужа в трудную минуту, сдержалась и похлопала Аларика по колену. Мальчик дошел до края сцены, перевернул плакат обратной стороной и двинулся туда, откуда пришел. С этой стороны на плакате виднелась другая надпись:

Последнее представление!

Плакат вызвал в зале новый всплеск голосов, и заглушили их только нарастающие звуки скрипок. Из-за занавеса появился джентльмен и поднялся на низкую сцену.

— О боже, только не говорите мне, что это я! — застонал Аларик.

— Он не такой уж ужасный, — прошептала Уилла. Актер нисколько не походил на ее мужа. У него было узкое аристократическое лицо, тщательно напудренный парик цвета лаванды и фигура, которая, казалось, была создана специально для современных фасонов приталенной мужской одежды.

— Я ношу корсет! — возмущенно прошипел Аларик на ухо Уилле.

— Тише! — прошептала она в ответ. Но не смогла удержаться от смеха. Джентльмен, который и впрямь играл лорда Уайльда, разразился длинной речью о своей любви к дикой природе, в то время как Аларик откинулся на спинку стула и уставился на него, скрестив руки на груди. По-видимому, присутствие настоящего лорда Уайльда заставляло актера нервничать, потому что свой монолог, повествовавший о путешествии в «самую дикую Африку», актер произнес практически скороговоркой. В заключение он напыщенно провозгласил, что человек не может по-настоящему познать жизнь, пока не поживет среди диких животных. В этот момент выражение лица Аларика стало свирепым, и уход бедняги со сцены можно было бы с уверенностью назвать бегством.