Книга Влюбленный Уайльд, страница 136 – Элоиза Джеймс

Она посмотрела на него яркими глазками-бусинками.

— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Я за тобой вернусь.

Душка пискнула и свернулась клубочком, накрыв носик хвостом. Аларик вышел в темнеющий пейзаж и закрыл за собой дверь.

Каким-то образом он разминулся с Уиллой. Он совершил ошибку. Аларик отказывался даже допускать мысль о том, что он не заметил Уиллу, потому что она упала в трясину и утонула, не оставив следа. Только не Уилла, не его Уилла. Она же не Гораций, одурманенный алкоголем и пытавшийся спасти коня, словно чертов герой-крестоносец. Но Аларик все равно не мог побороть панику, к которой примешивалась и злость на проклятую трясину, которая забрала Горация и теперь угрожала смертью Уилле.

Пока Аларик вглядывался в горизонт в поисках каких-либо признаков присутствия Уиллы, над его головой пролетели два чибиса. Они кружились в брачном танце, пикируя вниз и снова взмывая в темнеющее синее небо.

В детстве Аларику и его братьям запрещали ходить на Линдоу-Мосс, поэтому, естественно, он, Гораций, Парт и Норт относились к болоту как к личной игровой площадке. Аларик хорошо знал эту местность, однако после смерти Горация он и близко не подходил к Линдоу-Мосс.

Следя глазами за полетом чибисов, он вдруг понял, что Гораций бы этого не одобрил. Будучи старшим сыном и будущим герцогом Линдоу, Гораций объявил болото своей собственностью. Он бы презирал Аларика за то, что брат ведет себя так, будто болота не существует. За то, что Аларик его избегает. Никто так не любил рассказы об их предках, первых завоевателях Линдоу, как Гораций. В памяти Аларика вдруг всплыли слова одного мудрого человека из племени месквоков: «Мы любим землю, которая нам принадлежит. Если мы будем ее бояться, она нас поглотит».

Аларик провел с коренными жителями Америки восемь месяцев, он жил среди них, охотился вместе с ними, танцевал, принимал пищу. От них он узнал, что у травинок есть свой язык. Но в это мгновение Аларика будто внезапно осенило прозрение: это его земля. Он — один из Уайльдов с Линдоу-Мосс, эта земля принадлежит его семье и принадлежала им на протяжении столетий. Его земля заговорит с ним — но только если он не будет видеть в ней злобное существо, которое стремится убить его любимую женщину. Он еще раз глубоко вздохнул, давая запаху торфа и полевых цветов проникнуть не только в его легкие, но и в его кожу. Это его земля. Его болото. Его трава.

Спокойствие разлилось по его венам. Аларик медленно двинулся обратно в болота, ступая по собственным следам. И почти сразу же увидел, в каком месте он свернул не туда. Он повернул на север, направляясь прямо к хижине торфорезчика, а Уилла в этом же месте свернула на юг.

Через несколько минут Аларик обнаружил еще один кусочек кружев. Он слегка трепыхался на вечернем ветерке, зацепившись за длинную колючку. Отогнав прочь страшные мысли, Аларик всем своим существом сосредоточился на языке Линдоу-Мосс. Вечерний ветерок шелестел, словно бесплотный дух, принося с собой слабый аромат ромашки. Аларик замер. Сильнее всего пахло папоротником, куманикой и торфом, но под всеми этими запахами, словно пение шепотом, слышался легкий запах ромашкового мыла.

Уилла.

И он нашел ее всего через пару минут, как раз когда на болото начали спускаться лиловые сумерки. Его будущая жена лежала на самом краю, судя по всему, большой болотной ямы, покрытой тонким ковриком мха. Она лежала, положив голову на руки, и, кажется, спала.