Книга Влюбленный Уайльд, страница 109 – Элоиза Джеймс

— Боюсь, что так, — призналась Уилла. Она провела пальцем вдоль белой полоски шрама на его щеке. — Думаю, я унаследовала от отца грубоватое чувство юмора. Помню, как он хохотал, а мать лупила его по голове веером.

В глазах Аларика сквозил вопрос, но он не произнес его вслух. Да в этом и не было нужды, все в Уилле откликалось на его желание. Ни слова не говоря, Уилла слегка повела плечами, и ее расстегнутая ночная сорочка снова сползла вниз. Видя выражение глаз Аларика, Уилла дала ей сползти еще ниже, пока тонкая ткань не собралась складками на уровне ее локтей и талии. На долгое мгновение в комнате повисло молчание. Потом Аларик посмотрел сначала на ее груди, потом снова ей в глаза.

— Вы уверены?

Она глубоко вздохнула, трепеща от удовольствия от неприкрытого желания в его взгляде, потом уверенно сказала:

— Да, Аларик, да.

Он со сдавленным стоном потянулся к ней, обхватил ладонями ее груди. Потер шершавыми пальцами ее соски, воспламеняя ее кровь, и застонал вслед за ее стоном. Когда он провел одной рукой по округлости ее груди и приник губами к коже, к которой никогда не прикасался никто, кроме самой Уиллы, она задрожала, как ива на ветру. Его горячие, чувственные губы обжигали, внутри у Уиллы все переворачивалось, разум покинул ее, ускользнул неизвестно куда. Какая-то другая женщина, не она, погрузила пальцы в густые волосы Аларика. И уставилась на пуговицы его жилета, когда он целовал ее грудь. Впервые в жизни ее разум молчал, у него не было слов. Аларик ласкал ее грудь губами и языком, и по ее телу, вверх по ногам, пробежала восхитительная дрожь — она снова и снова накатывала волнами, постепенно нарастая. Она перестала гладить его по голове, ее пальцы крепко сжались, удерживая его голову на месте, чтобы он продолжал делать те безумные, немыслимые вещи, которые вызывали у нее желание покориться ему. Отдать ему свое тело, всю себя. Аларик это почувствовал. Она это знала, и он знал. Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Уилла не могла подобрать слов. Возможно, слов, чтобы описать это пьянящее, восхитительное наслаждение, и не существовало. Взгляд Аларика был горячим, яростным… и серьезным.

— Наша помолвка… она настоящая?

Его взгляд разжег в крови Уиллы эротический огонь. Она подумала, что, должно быть, это и есть сумасшествие: когда женщина отбрасывает все приличия и правила, делавшие ее жизнь такой, какой она была. Все правила, которые определяли ее как целомудренную и разумную леди. В ее голове вертелось слово «помолвка», и она пыталась связать его с желанием, чувством обладания, с тем, как Аларик на нее смотрел, словно готов был проглотить ее целиком. Если она кивнет, он ни за что не отступится. Она станет леди Аларик Уайльд и останется ею до конца своих дней. Она перестанет быть просто Уиллой, она станет Эви. Он затянет ее в свой мир, где он живет под всеобщим вниманием и окружен славой.

Аларик почувствовал перемену в Уилле еще до того, как она заговорила. Нет, она не вздрогнула, не поморщилась, но ее тело стало подавать другие сигналы: она отстранилась от него, внешне не шелохнувшись, будто охладела.

Она боится. Хотя, если бы он ей это сказал, она бы рассердилась. Вполне возможно, что и правильно делает. Аларик не представлял, как ему избавиться от поклонниц, появившихся у него из-за пьесы «Влюбленный Уайльд». Уилла точно не захочет жить в доме, из которого постепенно, один за другим, пропадают кирпичи, а клумбы лишаются цветов.