Книга Карибы Лайт, страница 11 – Инга Леровая

Сколько мне ждать, пару дней или больше, чтобы интерес ко мне угас? Я хотела слиться с пейзажем, стать пальмой, которых полно на берегу. На пальмы охают вновь прибывшие, а потом всем становится наплевать, есть пальмы или нет. Тогда бы я начала осуществлять свой план. Я ждала долго, не роптала, а сейчас три дня помехи вызывали нешуточную досаду.

— Иди спать, Микаэла, — уговаривала я себя, жалея, что море украло мою бейсболку. А вот загорелый незнакомец сам отдал морю положенную дань. — От того, что ты пялишься на луну, земля не станет вращаться быстрее. В конце концов, намахни снотворного. Утром начнешь отдыхать. Ты ведь даже в море не окунулась, тот забег за купание не считается. Все решится, все будет так, как надо.

Я раз десять повторила, что все будет как надо. Словно приглашала в свидетели и соучастники море, ветер, пальмы. Даже Серега, сладко сопевший в соседней хижине, соучаствовал. Довольная, я поднялась и пошла в хижину. Дверь, на всякий случай, подперла стулом, потому что снотворного все-таки решила выпить. Двойную дозу. Надоело гонять суету по мозгам, лучше уснуть и смотреть горячие сны.

Кротов, бывало, сильно краснел, когда пытался мне напомнить, что мы с ним ночью якобы вытворяли. Я незаметно щипала себя за щеки, чтобы соответствовать. Так и узнала, что временами Кротову хочется, чтобы его укачивали как младенца в колыбели. Я стала его укачивать, не трудно же. В качестве соски выдавала свой палец, Грудь было бы совсем палевно.

И опять же, стыдно мне не было. Мужик обрел утешение, да я супер психолог. Если Кротов захочет, чтобы я его наказывала как строгая мамочка, так я запросто. И отшлепаю, и в угол поставлю, и на яйца подвешу хрень какую-нибудь. Будет меня в старости вспоминать. Кто ему еще такой сервис обеспечит? Картинка, как лысый Кротов в пижаме и ночном колпаке сидит кровати и тоскует об ушедшем, подняла настроение.

Надувной матрас я стащила на пол, кровать все-таки старая, шаталась и поскрипывала, а я забыла дяде Коле об этом доложить. Скажу завтра. Пусть смажет и подкрутит. И перестановку сделаю в комнате. На полу тоже хорошо будет дрыхнуть на таком матрасе. Я раскинулась звездой, представила, что покачиваюсь на волнах, что уплываю в счастливые края, где восстановлена справедливость.

Сон медленно меня обволакивал, и я в полудреме попросила подсознание показать мне что-нибудь нежно-возбуждающее. Красивого парня, с мощными плечами и загорелыми ягодицами. Чтобы утром с максимальным удовольствием я могла вспомнить эротический сон. Во сне ведь разрешено все, любые фантазии, лабиринты, полеты, союзы. Подсознание у меня послушное, сразу откликнулось.

Я очутилась в музейном зале, увешанном полотнами с голыми парнями, изображенными в разных позах. Как в гареме я придирчиво рассматривала гладиаторов, певцов, наездников, шутов и королей, сравнивала и выбирала, какую картину купить. Вертела как флюгер головой во все стороны, рискуя повредить шею, и гадала, кого предпочесть, гладиатора или короля. Откуда-то я знала, что картины живые.

На самом деле, я покупала не картину, а любовника на ночь. Парни с картин подмигивали мне, приманивали пальцем, поворачивались задницами и наклонялись, особо наглые демонстрировали свои мужские достоинства и бесстыдно подавались бедрами в мою сторону. Я растерялась, потому что никак не могла выбрать. Перед глазами мельтешили голые животы и ягодицы.