Книга Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки, страница 146 – Анна Лессер

Иоланта бросила последнее холодно и неприязненно посмотрела на меня.

— Я больше она, чем я? Или нет?

И вот здесь Иоланта впервые показала, что она сомневается. И сомнений было столько, что ей пришлось даже покачать головой.

— Я бы сказала так: ты по-прежнему ты. Но что-то от моей дочери в тебе сохранилось. И, скорее всего, оно будет усиливаться за счёт драконьей крови.

— Драконью кровь вливали в желудок. Как она у меня будет бежать по венам?

Иоланта щёлкнула пальцами, создавая магический огонёк.

— Почему ты из технологического мира отрицаешь просто явление магии как таковой? Первородная драконья кровь — это что-то для твоего мира на вес золота. Попадая в человеческий организм, она запускает все процессы, свойственные только драконам. Проникает сквозь клетки, расщепляется, становится частью тебя.

Я пыталась сообразить, что это означает. И самое близкое, что приходило мне на ум — драконья кровь меняет ДНК. Меняет вот эту вот спираль из хромосом. Если бы здесь это было развито, если бы это изучали, то, возможно, всё было бы более логично. Но пока для меня это была чистой воды магия.

— Что делать с Элайджи? — Спросила я и глубоко вздохнула.

— А я не знаю, что делать с Элайджи. Альваро тоже не знает, что делать с Элайджи. Он наплевал на свою должность, наплевал на то, что он там целая глава тайной канцелярии. Письма приходят с периодичностью несколько раз в сутки. Но Альваро наплевать. Он пытается уговорить сына вернуться в человеческое тело. Этим и опасен оборот, что когда воля человека слишком слаба, скорее всего, человек больше не появится.

— Почему Альваро сам... — Медленно начала я, спотыкаясь на каждом слове.

— А вот здесь была другая ситуация. Когда воля человека слишком сильна, дракон просто не может появиться на свет. Видишь, один слишком сильный человек, другой слишком слабый человек. Элайджи, видимо, решился на самопожертвование, понимая, что жить в инвалидном кресле, даже в инвалидном корсете, для него не жизнь.

Я опустила глаза.

Внутри было странное. Хотелось расплакаться.

Мальчишка пожертвовал собой, наплевав на всё. Ему было не важно, как развернётся эта история. Он совершил импульсивный поступок, заплатив ценой своей жизни, своего рассудка за то, чтобы я сейчас стояла напротив окна и пыталась разглядеть, где там этот дракон.

— Это значит никаких экспериментов?

— Ты права. По крайней мере, тех экспериментов, в которых я буду участвовать — их больше не будет. Я уже один провела и поняла, что пусть лучше частичка души моей девочки живёт в абсолютно чужой женщине, чем никак.

Иоланта тяжело вздохнула и развернулась в сторону двери.

— Что мне теперь делать?

— Я не знаю. — Бросила она раздражённо и зло. — Мне этот вопрос задают на протяжении четырёх суток. Я не знаю, что вам делать. Тебе — детей растить. Ему — ребёнка пытаться вытащить. Что я ещё могу здесь сказать?

— Он зол. — Без вопроса заключила я.

Иоланта тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Конечно, он зол. Он теряет ребёнка.

Боясь спалить что-то, те же самые перила, я медленно двигалась по лестнице, боясь оступиться и понимая, что координация сейчас не мой конёк. Главная дверь Шантильи была не заперта. Раньше, когда мы с Альваро только появились здесь после того, как меня всё-таки убили, он на время отпирал двери, чтобы мы могли с детьми выйти в сад. Но каждый раз, уезжая, запирал снова.