Книга Доктор-попаданка. Без права лечить, страница 9 – ЮЭл

Выскочила из клетки и, не оборачиваясь, последовала за ней.

Двое других уже рылись в ящиках, вытаскивая бумаги. Но не все. Быстро, но внимательно вчитываясь в текст, половина шла в одну сторону, вторая сразу в ведро. Видно было, что подобная вылазка— Привычное занятие.

— Быстро, — бросил тот же голос, возвращая к насущным проблемам.

Мы направились к выходу. Сердце билось так быстро, что казалось задалось целью покинуть грудную клетку. А этого, ой как не хотелось. Хватит с меня одного инфаркта в последние два-три дня. Но адреналин выполнял свою основную функцию и винить его я не могла.

У самой двери мне сунули в руки свёрток.

— Надевай, — коротко сказала еще одна фигура, протягивая сверток. Вторая фигура тоже была женщина. Какая-то оппозиция что ли?

Я машинально развернула бумагу и ожидаемо увидела чёрный балахон. Тяжёлый, грубый, с запахом сырости и чего-то чему я не могла дать определения.

Они все остановились возле выхода и стянули платки с лиц. Я быстро пробежалась по ним в глазами, насколько позволял свет и решила позже вернуться к любованию их лиц позже. Хотелось задать десятки вопросов. Кто они. Зачем им я. Почему спасли.

Но всё это могло подождать. Сейчас главное — выйти из этого здание, и оказаться как можно дальше.

Я быстро накинула балахон, натянула капюшон и шагнула за ними.

— Голову не поднимай, — тихо произнёс третий голос. Естественно женский.

Я лишь кивнула.

Мы двигались быстро, но без суеты. Как будто просто шли по своим делам только слегка опаздывали.

Я шла следом, чувствуя, как под тканью по коже бегут мурашки. Внутри всё было натянуто, как струна. Ошибка — и всё закончится.

Давно я не чувствовала подобного адреналина за пределами операционной. Когда писк мониторов настойчиво напоминает о том, что чья-то жизнь уходит, заниматься рефлексией нет времени. А после тяжелого дня, нет сил.

Сейчас же, я умудрялась делать все одновременно.

Стоило открыть дверь, как холодный воздух ударил в лицо, и я впервые за время пробуждения в этом теле глубоко вдохнула. Вечерний воздух был чистым. Никакого дыма, затхлости и пропитанной кровью и лекарствами помещений. И точно никаких запахов больших городов.

Мы пересекли дорогу, не сбавляя шага. У обочины стояла карета. Совершенно черная и полностью закрытая. Мой друг из прошлой жизни, был родом из Осетии. Он бы явно оценил внешний вид нашего транспортного средства на твердую пятерку.

Кучером тоже оказалась женщина. Все в том же балдахоне, но без маски на лице.

Меня это уже даже не удивило.

Одна за другой мы забрались внутрь. Дверца захлопнулась, как только последняя зашла внутрь и почти сразу карета тронулась.

Я оглядела сидящих напротив. Маски всё ещё были на местах. Лица скрыты.

— Спасибо, — сказала я, вспоминая правила приличия. К сожалению, больше мне нечем их отблагодарить.

Одна из них чуть наклонила голову, принимая благодарность.

Я выдержала паузу и задала вопрос, который крутился в голове с той самой секунды, как замок щёлкнул.

— Кто вы?

Мгновение тишины, а потом старшая из них, та, что открыла клетку, спокойно ответила:

— Сёстры по несчастью…

Леонард Грейвис

Сознание возвращалось медленно, словно меня вытаскивали из тягучей чёрной жижи, в которой вязли не только мысли, но и само тело. Сначала пришёл звук. Где-то рядом потрескивало пламя, кто-то в коридоре тяжело прошёлся по каменному полу, скрипнула дверь, и этот скрип полоснул по вискам с такой силой, будто мне в голову вогнали раскалённый штырь. Потом вернулась боль — тупая, глухая, разлитая по мышцам, шее и затылку. Только после неё пришло понимание.