Книга Выбор леди Мэри, страница 49 – Надежда Соколова

— Красиво, — сказала она, обернувшись ко мне. — И холодно. Я забыла, как здесь бывает холодно.

Она чуть поёжилась, хотя плащ был плотным, и я заметила, как её пальцы на мгновение сжали кружку сильнее, будто она искала в тепле опору. Я подошла к ней, садясь рядом на соседний стул, и протянула руки к огню, который весело потрескивал в камине, бросая на наши лица тёплые, оранжевые блики. Я чувствовала, как жар касается моих ладоней, как он проникает сквозь кожу, согревая пальцы, которые ещё хранили холод утреннего стекла.

— Но внутри тепло, — ответила я, и мой голос был ровным, спокойным, как и её. — Мы успели.

Мы сидели рядом, глядя на снег, который всё падал и падал, и тишина между нами была тёплой и понятной, как дыхание.

За завтраком подали овсяную кашу с мёдом и топлёным маслом — густую, сытную, от которой по телу разливалось приятное тепло. Свежие пирожки с капустой, только что из печи, лежали на деревянном блюде, и от них поднимался пар, пахнущий тестом и тушёными листьями. Молоко в кувшине было густым, с пенкой, а травяной чай — тёмным и пряным, с нотками мяты и липы, которые Эста добавляла от простуды. Я чувствовала, как каша согревает меня изнутри, как мёд тает на языке, оставляя сладкое послевкусие, и как каждый глоток чая делает воздух вокруг меня чуть мягче. На кухне было шумно и жарко — я слышала, как Эста ворчит на котлы, как звенит посуда, как Нэлла напевает что-то тихое, стоя у печи, и как ветер за окнами касается стёкол, пытаясь проникнуть внутрь, но не находя лазейки. Пока я ела, снежинки уже лепились к окнам, и их тени падали на стол, дрожащие, призрачные, словно маленькие тени птиц, пролетающих по белому небу.

Остин вернулся с расчистки, и я увидела, как он отряхивает снег с шапки и плеч у самой двери, оставляя на пороге мокрые пятна, которые быстро таяли от тепла. Следом за ним зашли Маркус и Мира — у них пылали щёки от мороза, и на ресницах искрились ледяные крошки, которые таяли, превращаясь в мелкие капли, когда они приближались к огню. Я заметила, как Маркус потёр руки, согревая их, и как Мира поправила платок, который сбился набок, и как их дыхание, ровное, но глубокое, постепенно замедлялось, когда они оказались в тепле.

— Завтра надо будет лопаты приготовить, — сказал Остин, садясь у камина, и я видела, как он протягивает руки к огню, как его пальцы, загрубевшие от работы, розовеют от тепла. — Если снег не остановится, к вечеру наметёт выше колена.

Он говорил спокойно, без паники, и я знала, что он уже мысленно прикинул, сколько времени уйдёт на расчистку, и как лучше распределить силы. Я смотрела на него, на его лицо, освещённое огнём, на его плечи, которые всё ещё были покрыты тонким слоем снежной пыли, и чувствовала благодарность за его надёжность, которая не требовала слов.

— Оставляй лопаты у входа, — сказала я. — И сено под навесом проверь, чтобы не отсырело.

Он кивнул, молча взял кружку, которую протянула Эмили, и уткнулся в неё, согревая руки, и я видела, как пар от горячего чая поднимается к его лицу, оседая на ресницах и усах мелкими каплями.

День тянулся медленно, уютно. Я перешла в библиотеку, где приказала зажечь ещё один камин, и теперь там было светло и тепло, как и было задумано. Огонь весело плясал в камине, и его свет отражался в тёмных корешках книг, стоящих на полках, делая их живыми, почти дышащими. Я села в кресло у огня, чувствуя, как тепло обволакивает меня, и взяла книгу в руки, но не открывала её — просто держала, чувствуя её вес и знакомый запах старой бумаги.