Онлайн книга «На кладбище все спокойно»
|
Я посмотрела на труп художника и поморщилась. Некромант быстро привыкает дегуманизировать мертвого. Нет, мы к ним относимся уважительно, но это уже просто тело. А уж брезгливость убирают на первом курсе, заставляя раз в неделю ужинать в морге. И проблема сейчас не в мертвом Люциане Морли, а в том, что он умер совсем недавно. Чем свежее труп, тем непокорнее душа. Она еще не осознала, что обязана подчиняться некроманту. И беседу с таким духом нужно строить совсем по‑другому. Я медленно обошла мастерскую под заинтересованным взглядом Артура. А ведь раньше не задумывалась, что мы тоже в какой‑то степени ищейки – собирать информацию по умершему умеем и практикуем. — Ну ладно, – выдохнула я после осмотра, – можно с Морли поговорить. — Как‑то вы неуверенно звучите, – подозрительно прищурился Артур. – Есть еще какие‑то сюрпризы от призраков? — Множество, – с кривой улыбкой обнадежила я инспектора. Надо же, какой наивный: поучаствовал в нескольких призывах и думает, будто стал экспертом. В этот раз дух от тела отделялся очень неохотно. Пришлось минут пять ждать, пока призрачная сущность станет полностью автономной. — А чего он такой… – спросил шепотом Артур, изображая пальцами странные знаки, – видимый? — Прозрачность меняется со временем, – пояснила я, пристально следя за духом. С ходу приветствовать новоумершего не стоит: они часто бывают агрессивными. Сначала следует понаблюдать. Тем более что сейчас день. Люциан Морли равнодушно скользнул по нам взглядом, недовольно скривил губы, заметил собственное тело у себя под ногами и высокомерно произнес: — Что за вульгарная проекция? Я не позировал для этого образа! И ракурс совершенно неверный. И освещение! Кто ставил свет? Безвкусица! А поза? Я требую, чтобы меня положили в эстетически правильную позицию! Хорошо хоть сегодня лучший халат надел, пусть и не люблю в нем творить. Жалко парчу краской портить. Не к месту вспомнилась старая некромантская шутка: выходя из дома, всегда надевай чистое белье, ведь неизвестно, кто на него будет любоваться. Не исключено, что работник морга. — Господин Морли, – я осторожно попыталась прервать поток негодования художника, – вы понимаете, что мертвы? — Нет, – всплеснул руками дух, – просто прилег на пол и высунул язык. Рисовал, рисовал и устал. Я ждал! Я верил! Я надеялся, что этот миг настанет! — Вы хотели умереть? – Артур удивленно приподнял брови. — Чем трагичнее окончание жизни художника, тем ценнее потом станут его творения, – Морли задрал призрачный нос. – Как удачно все совпало: и убийство, и выставка, и разоблачение. Теперь мои картины будут только в частных коллекциях. — Это же просто отлично, – закивала я с видом знатока. – Даже по этой, – я указала на мольберт, – видно ваше мастерство. — «Дама в саду»? – небрежно поморщился Морли, но я‑то заметила, как он польщенно улыбнулся и тут же спрятал улыбку. – Так, набросал от нечего делать. Но даже в простых работах я отдаю себя целиком. Вы не найдете ни одной моей картины, про которую критики могли бы сказать: «Халтура!» — Но все же «Даме» не хватает нескольких мазков, – я наклонила голову к плечу, притворяясь экспертом. – Вас прервали в процессе? — Прервали? – Люциан театрально схватился за грудь. – О, как это грубо – «прерван». Лучше сказать – «был оборван на пике вдохновения». Я растворялся в мазках, сливался с палитрой, постигал абсолют… Не замечал ничего вокруг: ни звука, ни движения. Только цвет, форма, гармония… |