Книга Приключение в Зиму, страница 91 – Катарина Ёлохова

Отчего-то его слова заставляют меня смутиться и потупить взор.

«Равная», — звучит во мне неуверенно, как нечто непривычное и отталкивающее. Словно я сама не верю в то, что когда-то стану таковой для Моркариса. Мы изначально слеплены из разного теста: он — древний, могущественный, вписанный в саму ткань этого мира, я — неуверенная, надломленная… чужачка.

Но вместе с тем под грудной клеткой и в животе разливается странное тепло. Оттого, что бог не гнушается в который раз признать меня равной себе. Без тени снисхождения и лести. Будто сам факт этого, для него не подлежит ни малейшему сомнению. Как аксиома. Главный принцип, на котором строится его вселенная уже с моим присутствием в ней.

И от этой пугающей однозначности неожиданно хочется… расправить плечи.

Я украдкой поднимаю глаза, скользя по его фигуре, скрытой складками мантии. По слегка заострённому подбородку, по бескровным губам, что как будто всегда хранят тень улыбки. Он излучает спокойную, незыблемую уверенность. Силу исполина, который тысячелетиями стойко выдерживал напасти стихий. И стоит мне только встретиться с его пронизывающими, немигающими 'гранатовыми глазами, как я тут же роняю взгляд на свои потрёпанные, снятые с какого-то мертвяка сапоги.

Как я могу быть равной ему, если не способна выдержать его взор дольше трёх секунд?

— Присаживайся, Лиада, — учтиво предлагает Моркарис, отодвигая для меня стул.

Кажется, он впервые произносит моё имя. И из его уст оно звучит как-то… по-особенному… оживляюще. Не просто как набор букв, с которым вынуждено себя ассоциировала. Не просто как ярлык, который ношу со смиренной покорностью. А как… безоговорочное признание.

Признание всей моей истории: не только той, что началась здесь, в бесконечных снегах и вечных льдах, но и той, что была «до». И хотя это «до» практически стёрлось из моих воспоминаний, однако оно всё равно остаётся моим скелетом, на котором держится бо́льшая часть моей личности.

Моего права быть в этом мире: не по чьей-то милости или случайному стечению обстоятельств, а как нечто само собой разумеющееся. Как данность, которую больше не нужно оправдывать. Как неотъемлемую часть замысла, смысл которого мне пока не открыт, но он неоспоримо существует. Как женщину со своими страхами, сомнениями, слабостями, которой не имеет никакого смысла заслуживать место на Зиме. Потому что оно уже принадлежит мне. Ещё с самого того момента, как я «переродилась» в этом мире.

И если на меня так влияет наша связь, то вопреки всему, я приклоняюсь перед ней. Поскольку за все те годы, прожитые здесь, ни я сама себе, ни кто либо ещё так и не смог дать мне основного — крепкого, укоренённого чувства принадлежности.

И пусть я ещё не до конца познала все грани Зимы. Не разгадала её тайн и не встретилась лицом к лицу со всем её многообразием. Но внутри меня, там, где раньше была лишь ледяная пустота, теперь образовалось стойкое ощущение: отныне я точно — по-настоящему — нахожусь на своём месте.

И хоть я ничем этого не показываю, внутри я бесконечно благодарна Моркарису за то, что он только что сделал для меня. И дело вовсе не в выдвинутом стуле. Может, с его стороны это и было маленькое действие, за которым не стояло никаких скрытых мотивов и особых значений. Но для меня в этот миг «вампир» сделал куда больше. Он не просто назвал меня по имени, он заложил фундамент под моими ногами. Позволил мне перестать быть неприкаянной гостьей в этом мире. Вот так… просто.