Книга Приключение в Зиму, страница 25 – Катарина Ёлохова

И мне плевать на моралистов, которые покачают головой и скажут что-то по типу: «Нужно быть всепрощающей», «Боженька их обязательно накажет». Я их накажу! Я не стану дожидаться суда божьего и оборачиваться в страхе, терзая себя мыслями, что они захотят повторить со мной те же игрища. Более того, эти сволочи могут сейчас издеваться над новой жертвой. И кто знает, сколько таких беззащитных девушек, как Лиада из Гнезда Серебряных Драконов, пострадает.

Миру явно будет лучше без них. И я этому поспособствую.

— Чего ты брешешь, душегубка? — негодует мужик, явно убеждённый в том, что либо его братья не могли на такое пойти, либо отсутствие согласия женщины на соитие не считается изнасилованием. — Ты сама перед ними тощим задом вертела, да мышиными глазками томно хлопала, — о, вход пошли излюбленные оправдания. — Пыталась в жёны им набиться, а они с другой обвенчались.

— Это правда, о чём говорит эта женщина? — мой голос жёсткий и повелительный, отчего мужик слегка вздрагивает то ли от испуга, то ли от неожиданности, и становится более серьёзным.

— Ну развлеклись с ней пару раз, — заводит знакомую шарманку, которой и в моём мире пытаются обелить насильников. И я окончательно принимаю решение, на чью сторону мне встать. Вот только следующие слова мужика сеют во мне сомнения…

Глава 12 ЛИДА

— Они какое-то время были любовниками, — его образ, напоминающий разъярённого петуха, покрывается рябью от неожиданно адекватного тона. — Братья ей сразу сказали, что между ними не может быть ничего серьёзного, ведь её утроба холоднее, чем объятия Костлявой. И она согласилась на их условия, — небрежно вскидывает рукой, указывая на притихшую женщину: она даже всхлипывать перестала. — Но когда они отыскали истинную, эта, — болезненно морщится мужик, — изуверка сначала отравила моего младшего брата и утащила его хладное тело в лес. А потом взялась и за среднего.

— Неужели ты поверишь его бредням? — тихим безэмоциональным голосом спрашивает женщина. И меня начинает настораживать её вдруг изменившееся поведение: сперва незнакомка всячески показывала, что это именно она жертва, а сейчас затаилась, словно перед броском.

С одной стороны, может, для неё возмездие стало слишком непосильной ношей. И она вконец тронулась умом, что наталкивает меня на определённые мысли: «А не случится ли этого со мной, если последую на зов мести?». С другой — что-то в словах мужика цепляет меня, заставляя прислушаться к нему. Зачем ему ради каких-то обвинений выдумывать столько подробностей? Но в то же время я с самого начала поняла, что он обладает сильным даром убеждения.

— Никто мне не верит… — делает выводы за меня незнакомка и обречённо роняет голову.

Если бы я была Лидой из прошлого, той, что не столкнулась с суровой реальностью здешнего мира, я бы непременно кинулась к сгорбившейся от печали женщины и стала утешать её. Но теперь я не настолько наивна: прошлые неудачи, от которых я чуть не погибла и не лишилась частей тела, научили меня тому, что осторожность превыше всего.

Да и Демон, хоть мне и неприятно о нём вспоминать, предельно ясно втолковал мне, что сперва нужно изучить противника, а уже потом лезть на рожон.

Но что, если до конца не понимаешь, кто вдруг, а кто враг? А интуиция подозрительно помалкивает?