Книга Тийва сшивает небо, страница 11 – Марина Комарова

— За то, что пришла. За то, что… пытаешься.

— А-а-а… Да без проблем, – немного неловко ответила я. – И мне тоже нужна твоя помощь. Так что все в порядке.

Он кивнул. И почти… Ну, совсем почти – улыбнулся.

* * *

Дома меня, конечно, встретили олени.

Ньявви радостно заржал и ткнулся носом в мою руку. Баикко даже встал, чтобы обнюхать. Видимо, почувствовал что-то интересное. А Скатта… Скатта сидел в углу с виноватым видом. Рядом с ним лежал половник.

Та-а-ак…

— Скатта, солнышко, – вкрадчиво сказала я, – откуда половник?

Олень монументально молчал.

— Это же не мой половник, Скатта. Это чужой половник.

Скатта отвернулся.

— Завтра я верну его. А ты – получаешь строгий выговор. И никакой морошки три дня!

Олень жалобно вздохнул, но я была непреклонна. Ну, это уже ни в какие рамки! Надо еще найти хозяйку этого половника! Духи тундры, ну… где он это все берет?

Хрумса, устроившаяся на перилах, захихикала.

— Крылышко, у тебя самая талантливая банда воров на всем севере.

— Это не банда, – мрачно сказала я. – Это моя семья.

А олень-вор – горе в семье.

— Семья воров, – довольно уточнила сова. – Но да, семья.

Я закатила глаза и вошла в дом. Она когда-нибудь докомментируется у меня.

В печи жарко потрескивало пламя. Дом больше не хмурился. А за окном тихонько пел. И теперь я даже понимала, о чем. О маленькой храброй нуэйтэ и ее бестолковом олене. Уф.

Глава 4. В которой олени устраивают бунт, а Тийва познает философию снега

Следующие несколько дней превратились в череду маленьких катастроф и неожиданных открытий.

Во-первых, оказалось, что половник, украденный Скаттой, принадлежал самой Рувсе. Мне пришлось идти к старосте с повинной, неся половник в одной руке и мешок свежеиспеченных лепешек в другой.

— Тийва, милая, – сказала Рувса и взяла половник с таким видом, будто это была давно потерянная реликвия. – Твой олень – настоящий профессионал. Он пробрался через запертую дверь, миновал два защитных заклятья и вытащил половник из закрытого шкафа.

— Мне очень стыдно.

— Да брось, – рассмеялась она. – В прошлом году лиса утащила у меня сапог. Один. До сих пор не вернула. Твой олень хотя бы возвращает краденое. Через хозяйку, но возвращает.

Я пообещала лучше следить за Скаттой, а Рувса, в свою очередь, не рассказывать всей общине.

Хотя мы обе знали, что это пустые обещания.

Во-вторых, выяснилось, что Баикко боится Хрумсы.

Огромный олень, который мог бы снести меня с ног одним движением рогов, панически шарахался от маленькой белой совы. Пернатую паршивку это ужасно веселило.

— Смотри, Крылышко! – кричала она, планируя над головой Баикко. – Я великая и ужасная!

Баикко прятался за Ньявви и жалобно мычал.

— Хрумса, прекрати, – умоляла я. – Он же просто большой и пугливый.

— Именно! – Сова села мне на плечо. – Самое смешное сочетание. Как медведь, который боится мышей.

— Ты же древний дух. Тебе не положено так себя вести.

— А кто сказал? – Хрумса наклонила голову. – Я древняя, но не скучная. Разница принципиальная.

В-третьих, мои уроки у Иску начали привлекать внимание.

На четвертый день, когда я стояла во дворе шамана и пыталась удержать маленький вихрь в ладонях (получалось так себе), на заборе появился зритель.

Рыжий мальчишка лет десяти в слишком большой шапке-ушанке, смотрел на меня с нескрываемым восторгом.