Книга Не в этой жизни, страница 23 – Алина Савельева, Даниэль Брэйн

— Не окажется, — тихо и надтреснуто вдруг бросил Коджо, и мы с Лизой от удивления не сразу повернулись к нему. Нехарактерны для этого громилы ни такой тон, ни подобная неуверенность при том, что в своих словах он полностью убежден. И вместе с тем в его голосе наконец прорвалось облегчение. — Не окажется.

План Лизы выглядел как…

Идеальный. Я убеждал себя в этом, пока ехал домой. Да, он идеальный и в принципе не незаконный.

Слова Коджо звучали как…

Вот тут все было хуже. У меня после было чувство, что мир опять треснул пополам, стал красным, потом белым, потом исчез.

Коджо не очень ценил свидетельские показания, полагая, что все люди врут. Не окажись у него доказательств, он бы, возможно, промолчал, особенно если учесть, что легко мог ошибиться, все-таки расы у нас разные. Но пока Скворцова убегала от него с ребенком, парни сумели заснять короткое видео. Момент, когда малышка повернулась лицом к камере возле подъезда, остановили и увеличили, и когда я смотрел на застывший кадр, не мог понять: это то, чего я боялся, или то, чего я всегда хотел?

Как вообще может быть, что на свете появляется человек, часть тебя? Как женщины решаются на такое? Это какая-то магия. В этом есть что-то от чуда, от волшебства, таинства сотворения мира.

— Это все еще может быть ошибкой, — развеяла магию Лиза, возвращая Коджо планшет. И она озвучила предложение, которое ей самой не нравилось, но она опять же была права: других вариантов не оставалось.

И дальше пытаться выйти на контакт с Ириной Скворцовой, которая имеет полное право оберегать от чужих себя и дочь, или слегка даже не преступить закон, просто проигнорировать, потому что никто ничего не узнает. По крайней мере, пока я не буду уверен: либо Маша Скворцова моя дочь, либо нет.

Пока мы договорились считать истину неустановленной.

Но уже на следующий день после обеда Лиза без стука вошла в переговорную, держа планшет у груди, и выразительно на меня посмотрела. Я еле заметно кивнул в ответ и перевел взгляд на маркетинговую команду. Все сидели, не отрываясь таращились на экран, а директор по развитию пел соловьем, рассказывая о перспективах, и я даже честно пытался на них сосредоточиться.

— Я сейчас вернусь, — выкрутился я и, ловко лавируя, объехал переговорный стол, передо мной разъехались двери соседнего помещения.

Лиза прошла за мной, заблокировав раздвижные двери и сразу включив на колонке белый шум. Меня этот шум бесил, но иногда мы просто не могли обойтись без этого раздражителя. Что принесла моя подруга детства, я не спрашивал, хорошие новости или плохие, я все узнаю прямо сейчас.

— Мне звонила Эльвира Калганова, — проговорила Лиза, определяя планшет на стол и раздумывая, сесть ей в кресло или остаться стоять. — Ну не смотри так на меня, я к ней отправляю на судебные стажировки ребят из департамента.

— Я помню, кто это, — кивнул я, не очень понимая, к чему такая таинственность. Если Лиза считает, что ее бывшая однокурсница необходима в компании, то вообще не повод дергать меня, сколько бы эта дамочка ни запросила.

Но Лизу я не торопил.

— Ей позвонили из «Нова Лайф». Дело передают в суд, клиника хочет, чтобы Эльвира представляла их интересы.

В груди у меня странно похолодело. Знакомое неприятное чувство, которое я привык испытывать у врачей, особенно когда предисловие было долгим.