Онлайн книга «Не в этой жизни»
|
Но оставшееся время воскресенья я на мысли ни на настырного, ни на таинственного тратить не собиралась. Даже посуду не стала мыть, поспешив к моей маленькой звездочке, чтобы помочь соблюсти ей вечерний ритуал перед сном — душ, пижамка, лампа, имитирующая звездное небо на потолке, и любимые сказки на ночь в прочтении мамы. И только лишь когда Машуля сладко засопела, обнимая своего плюшевого тигренка, я ушла в свою комнату и свернулась калачиком на кровати. Конечно, я далеко не все причины своих действий объясняла Насте, оттого она и считала меня крайне глупой и нервной женщиной. И, скорее всего, отчасти она была права. Причина, по которой я ни за какие коврижки не пущу в свою жизнь чужого мужчину, имела глубоко уходящие в детство корни. Воспоминания, как всегда, отразились раздирающей болью в груди. По щекам покатились слезы. Мне одиннадцать. Я в своей небольшой комнатушке, отгороженной от спальни родителей лишь тонкой самодельной перегородкой. Снова крики отца и матери. Громкие удары смешались в сплошную какофонию глухих звуков падающей мебели, звонких, отчетливо узнаваемых мной ударов отца, бьющего мать. Я затыкаю уши, пытаясь отгородиться, не выбегать, как часто это бывало, и не пытаться разделить участь мамы, вызывая гнев отца на себя. Я плачу и вою, пытаясь заткнуть рот подушкой. И клянусь сама себе, что никогда! Никогда, черт возьми, мои дети не будут испытывать этого ужасающего животного страха, беспомощности и безысходности. Звуки ссоры и драки переместились на кухню, став немного тише, а затем и исчезли совсем. И кто не был в такой ситуации, кто не жил в подобном аду, ни за что не поймет, почему это не приносит облегчения, а наоборот, заставляет тебя забиться поглубже в угол. Притвориться спящей. А лучше мертвой. Протяжный скрежет двери заставляет мое сердце колотиться в исступлении. Дикий, ничем не измеримый страх скручивает все внутренности в кошмарный запутанный клубок, пульсирующий, скукоживающийся и леденеющий одновременно. — Ирка! Вставай! Иди на кухне прибери! — орет вечно пьяный отец, игнорируя, что я изображаю крепкий сон. Пытаться продолжать прикидываться спящей чревато новыми побоями, и я вскакиваю с кровати, словно солдат в казарме. Натягиваю рукава пижамы ниже, чтобы скрыть старые синяки. Отчего-то кажется, что, заметь их отец, он непременно захочет сделать новые. А мне и так стыдно появляться в школе то с разбитой губой, то с неумело замазанным тоналкой синяком под глазом. Я и так уже стараюсь свести контакты с одноклассниками к минимуму. А с остальными и подавно. — Иду, — тихо отзываюсь я, нащупывая тапочки ногами. Отец, покачиваясь, развернулся и пошел в сторону ванной. В освещенном коридоре я вижу уже не только его силуэт, но и окровавленную руку, и красные следы, которые остаются после него на полу… Я не успела дойти до кухни. Входная дверь содрогнулась под ударами. С той стороны потребовали открыть, представившись милицией. Соседи вызвали, как обычно. И я открыла. Отец даже не успел выйти из ванной. А мама… мама уже минут десять лежала на полу кухни с ножевыми ранениями, несовместимыми с жизнью. Этой ночью я потеряла их обоих. Маму похоронили, отца посадили в тюрьму, а меня забрала к себе бабуля, которой тоже не стало спустя коротких восемь лет, я как раз окончила школу… |