Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 86 – Ксюша Иванова

— Адам, мы можем её поселить у тебя? — у него куча братьев и сестёр. Все живут в большом доме в пригороде. Если заставить Злату пока посидеть в доме, никуда не ходить, то потом, когда ситуация с Москвой разрешится, можно будет решить, что делать дальше.

— Без вопросов.

— Нет-нет, я в общагу своего института. Я с девочкой-однокурсницей договорилась.

Пытается свалить с моих колен.

И я позволяю себе маленькую слабость. Которую нам, конечно, тоже нельзя.

Не пуская, притягиваю к себе за затылок, осторожно касаюсь губами неповреждённого уголка её губ и говорю, серьезно глядя ей в глаза:

— Я, конечно, гад, но ты всё равно будешь делать то, что я скажу. Поняла?

Недовольно дергает бровями, но согласно моргает.

— Поживешь у Адама. Посидишь дома, никуда не выходя. Когда станет безопасно, я скажу тебе, что делать дальше.

— Ладно. А-а... Ты будешь ко мне приезжать?

Нам этого нельзя. Нам лучше вообще больше не видеться!

Но вот эта надежда в её голосе... Разве я смогу устоять?

Здесь всё строго и спокойно.

У каждого члена семьи — свои обязанности. И даже малыши их выполняют.

Детей, включая самого старшего двадцати трёх летнего Адама, восемь человек. Мне такое количество даже в страшном сне раньше присниться не могло!

А сейчас смотрю... А ничего — весело! Всё время шум, гам, смех, топот детских ножек и странное, незнакомое мне ощущение чьего-то присутствия рядом. Малыши постоянно виснут на мне и ластятся — все контактные, игривые, черноглазые в отца.

А жена у отца Адама, Халида, русская. Она — красавица, с длинной косой и огромными синими глазами. И к своим сорока пяти при таком количестве детей даже не сказать, чтобы слишком полная. Удивительно, как смогла такой сохарниться! Зовут Елена.

Халид — взрослая копия Адама. Рыжеватая борода, орлиный нос, чёрные глаза. Халид заходит в дом, и дети мгновенно притихают. Но я ни разу за неделю не слышала, чтобы он повысил голос или наказал кого-то.

— Мне кажется, я снова беременна, — шепчет мне Елена, когда мы с ней остаемся вдвоём на кухне.

О, ужас! Сделав большие глаза, роняю на стол тарелку, в которую собиралась накладывать рис.

— Да ты не делай такое лицо, — смеется она. — Как будто кто-то умер!

— Да я просто сочувствую тебе, — честно говорю то, что думаю. С Леной так можно. У неё те, кто постарше — все мальчишки, а с ними на такие темы нельзя. А девчонкам-малышкам такое и не расскажешь. Куда-то выходит и с кем-то общаться, у нее просто нет времени. Поэтому мне здесь обрадовались, кажется, все.

— Да ты что! Ну, я же рада! Правда! А как будет рад Халид, ты не представляешь. На руках меня носить будет!

— Но это же... Ну, вредно! Столько детей. Опять вынашивать, опять роды...

— Вот мы умрем... - садится за огромный кухонный стол, подпирает рукой подбородок. — А наши дети будут жить. Рожать детишек. Любить. Страдать, да. Но у них всегда будет поддержка — братья, сестры... Я вот одна в семье. Родители умерли, когда я школу заканчивала. Если бы не Халид, не знаю, как бы в этом мире выживала!

— А меня мой брат не то, что поддержать, на произвол судьбы бросил, когда... - сказать "когда Амир украл", не могу!

Потому что уже давно это событие для меня имеет совсем другую, не негативную окраску! И даже наоборот, вспоминается, как что-то очень хорошее, как счастливое время!