Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 27 – Ксюша Иванова

На ум приходит только одно.

Она ею хотела меня задушить! Больше вариантов ноль.

— Ты совсем охренела? — резко сажусь, чувствуя, как от боли в груди темнеет в глазах.

— Я подняла только. Подушка у тебя упала, — усмехается она, опасливо отступая назад. — Вот так и делай человеку добро...

Ага, от тебя дождешься добра...

— Сынок! Амир! — кричит из кухни мама. — Мы с твоей... женой приготовили ужин. Иди кушать, да я поеду в больницу к Самирочке.

Перед словом "жена" мама добавляет фразу на чеченском, которая означает примерно следующее: "противной, гадкой, прости, Аллах, женой".

— Будешь должен, — шипит Язва. — За то, что я тут еще и кухаркой работаю!

— Я ночью с тобой, так и быть, расплачусь...

1 — чеченское блюдо из мяса и галушек (кусочков теста, свёрнутых определённым образом).

Еще недавно мне очень не хотелось видеть его мать, находиться с ней в одной комнате. А сейчас... я боюсь, что она уйдет.

Чего конкретно боюсь?

Насилия со стороны гада? Он ведь на это намекает постоянно? Только и слышу от него "этой ночью, этой ночью"!

Нет. Я его не боюсь.

Два дня я нахожусь рядом с ним. Два дня. Физически мне за это время не причинили вреда. И что-то мне подсказывает... Может быть женская интуиция? Что и дальше он не сделает мне ничего плохого.

Но я волнуюсь.

Я боюсь того, что он может потребовать выполнить супружеский долг. Я, конечно, я естественно откажусь, но...

Боюсь, что он будет настаивать, сделает что-то такое... В общем, я боюсь, что он станет мне еще более неприятен, чем сейчас!

Бред и глупость, но...

Когда он спал в гостиной, на диване, бледный и уставший, с болезненными кругами под глазами, я смотрела на него и думала, что... Что ему, наверное, очень больно, но он терпит и ничего не сделал мне, когда я его толкнула там, в полиции! Я невольно из-за этого испытывала к нему что-то такое... расположение какое-то...

Это глупо и неправильно! Но вот так...

А еще я поймала себя на мысли, что он... красивый... Особенно, когда спит.

Подушку схватила, когда поняла, что он проснулся и увидел, что я стою и пялюсь на него!

И вот его мать уезжает.

Смотрю из окна на кухне, как она проходит по двору, как перекидывается парой слов с двумя охранниками, как из гаража выгоняют машину и водитель открывает ей дверь. Потом открываются ворота и машина уезжает.

Делаю выводы.

Во дворе постоянно кто-то есть.

Ворота перелезть невозможно.

Но мой разум уже немного отошёл от шока и, наконец, начинает немного соображать.

Есть ведь масса способов, чтобы как-то связаться с братом! Просто масса!

Мне нужно всего-то добыть доступ в интернет.

Не может такого быть, чтобы в доме не было компьютера! Тем более в таком, явно небедном, доме!

Выйти в любые соцсети, найти там Эрика и написать или позвонить! А там уже мы вместе придумаем, как меня вызволить отсюда!

Дело осталось за малым — дождаться, когда гад уснет.

— Помоги мне перевязку сделать, — командует он, закидывая в рот очередную таблетку обезболивающего и запивая водой из бутылки.

— Не боишься? — провокационно подмигиваю ему.

— Чего мне бояться? — выкладывает на журнальный столик упаковку специальных повязок, бинт, перекись, ножницы.

Киваю, показывая глазами на них.

— Возьму и воткну тебе в рану! — сама ужасаюсь своим словам и, конечно, даже представить себе такое не могу, но... пусть знает, что я не бессловесная кавказская женщина! Я буду защищаться!