Книга Жена криминала, страница 28 – Маша Драч

Не бойся, малыш. Выплыву. Никуда я от тебя не денусь.

Полина

От страха и паники у меня сводит желудок и леденеют кончики пальцев. Становится еще хуже, когда Зима начинает раздеваться.

Господи-боже! Это не может быть реальностью! Он сошел с ума!

— Прекратите! Это уже совсем не смешно!

Я просто физически не могу сейчас продолжать оставаться в роли послушной глупой куклы, которую Савелий умело дергает за нужные ниточки.

— Да! Это не смешно! — поддерживает меня Лана.

Она тоже волнуется. Возможно, в той же степени, что и я, или даже больше, ведь Витя теперь ее мужчина.

Я ревную. Сильно. Это иррациональное чувство грызет меня сегодня весь день. Я с ним борюсь. Честно борюсь, но убить в себе не могу. Только спрятать. Так глубоко, чтобы никто вокруг его не заметил.

Я глупая. До безумия глупая, раз ревную мужчину, для которого никогда толком ничего и не значила.

— Дамы, ну что же вы в меня так не верите. Это обижает, знаете ли, — смеется Витя, ведя себя как клоун в цирке.

В эту секунду я его дико ненавижу за то, что он… За то, что он заставляет меня бояться за него. За то, что поднимает со дна все те чувства и эмоции, которые я все эти три года по частям прилежно хоронила в себе.

Ты сумасшедший, Зима! Нет! Блин, ты больной на всю голову! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

— Это неадекватное поведение, — припечатываю ледяным тоном и скрещиваю руки на груди.

Сердце внутри с ума сходит. Я едва совладаю с собой, чтобы оставаться хотя бы внешне спокойной.

— Нет. Я просто преподаю урок по просьбе вашего мужа, Полина.

Наши взгляды с Зимой встречаются. Я презрительно щурюсь, а он, наоборот, еще шире улыбается, будто отвесил сейчас ну просто суперсмешную шуточку. Ха-ха-ха.

Так и хочется выплюнуть ему прямо в лицо, что Савва никакой мне не муж. И никогда им не станет. К счастью. Но, конечно, не делаю этого, иначе Кудашевский точно что-то заподозрит. И вряд ли моя отговорка, что я исключительно по-человечески переживаю за Виктора сработает.

— Я не хочу за этим наблюдать.

— Захочешь, — Савва больно сжимает пальцы на моем локте.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не зашипеть.

Зима тем временем снимает рубашку, и я замечаю на его руке витиеватую крупную татуировку, которая почти достает до плеча. Это, кажется, сакура или что-то в этом роде. Когда мы еще были вместе (если так вообще можно выразиться) у него не было никаких татуировок. Да и в целом раньше Зима был худее, чем сейчас. Теперь он стал лучше. Крепче.

Плевать. Внешность не имеет никакого значения. Я давно не девочка подросток, которая могла пускать слюни по какому-нибудь парню-музыканту, улыбающемуся мне с плаката.

Витя передает свои вещи Лане. Она, ошарашенная происходящим, просто тупо смотрит на него и ничего толком не говорит.

— Он будет прыгать без ничего? — спрашиваю я у Савелия.

— А что еще нужно?

Кудашевский прекрасно знает, что еще нужно для того, чтобы плавать под водой, но почему-то решает поиграть в дурака. Мстит за то, что Зима оказался не из тех, кто будет подыгрывать его цирку? Это вполне в характере Савелия.

Мой страх усиливается.

Зиме с его прокуренными легкими вряд ли удастся надолго задержать дыхание. Кроме этого, там еще и акулы поджидают!

У меня голова идет кругом. Всё это напоминает какой-то жуткий сон, который может присниться только при температуре под сорок.