Онлайн книга «Колонна приговоренных»
|
Шубин не стал ему возражать, сидел молча, задумавшись. Да и зачем было возражать? Кто знает, как все сложится после победы? Сначала надо победить… «Советский человек тем и отличается от всяких там колонизаторов и капиталистов, что всегда и во всем хочет видеть только хорошее. Стремится только ко благу для всех трудящихся в мире. Потому пускай уж лучше у нас у всех будут надежды на лучшую жизнь после войны, чем сомнения в надежности нынешних союзников. Время покажет, кто прав, а кто не прав в сегодняшнем разговоре», — размышлял он. — Можно к вам погреться? — в землянку заглянул майор Бабенко. Все разом вскочили со своих мест, приветствуя командира разведбатальона. — Входите, Тимур Олегович, — пригласил Глеб. — Чайку хотите? — Хочу, — ответил Бабенко, стряхивая снег с шапки и расстегивая полушубок. — Только сахар не клади. Врач не велел мне сладкого много есть. Жарко у вас, смотрю, даже в гимнастерках сидите, — заметил он, пожимая всем по очереди руки. — О чем толкуете? — обратился он почему-то к Коломейцу. — Да все о наступлении разговор ведем, товарищ майор, — ответил водитель-механик. — Скорей бы уже. Не знаете, какую дату назначили? — Знаю, — кивнул Бабенко. — Потому и зашел, чтобы сказать. Дело одно есть, надо его обсудить, — сказал он, принимая горячую кружку с чаем из рук Шубина. — Раз по делу, так я пойду, наверное, — встал Коломеец. — Сидите, Дмитрий… забыл, как по батюшке, — остановил его Бабенко. — Дело мое не секретное, да и лишняя голова нам наверняка понадобится. Он осторожно, чтобы не обжечься, сделал маленький глоток из кружки, подул и снова неторопливо отпил. Потом поставил кружку на большой круглый пень, который заменял разведчикам стол, и сказал: — А дело, сынки, такое. Вы и сами видите, какая нынче погода установилась. Январь, а метет, как в феврале. Снег липкий и мокрый. Не очень-то приятно, да? — подмигнул он Зубову. — Это точно, — согласился тот, все еще не очень понимая, к чему клонит командир. Зато Глеб сразу же сообразил, что к чему. Ему, в отличие от молодого Зубова, уже приходилось ходить в разведку в такую погоду, и он подозревал, что разговор Бабенко будет крутиться именно вокруг нюансов зимней разведки. Понял это и Астафьев. — Товарищ майор, вы насчет задания нам пришли сказать? — Не совсем, — покрутил головой Бабенко, расстегнул верхнюю пуговицу на кителе и улыбнулся. — Жарковато все же. — Потом продолжил: — Вопрос, который надо решить, конечно, связан с разведкой, но вот погода… — Погода самое то, что надо для разведки, — заметил Зубов. — Идешь, а тебя никто не видит. Никому неохота высовывать нос в такую погоду. — Не спорю, — согласился майор. — А потому надо нам, ребятки, подумать, как бы сходить в тыл по такому вот мокрому снегу. На лыжах, сами понимаете, не очень-то побегаешь, а пешком и подавно недалеко уйдешь. «Как быть?» — спросите вы. Есть у меня мысли по этому поводу… Он неторопливо обвел всех своими круглыми, как у рыбы-бычка, глазами, словно бы спрашивая позволения говорить дальше. Все молчали, зная, что манера общения с подчиненными у него такая — сказать, и тут же вопросительно посмотреть на всех, словно бы спрашивая то ли разрешения продолжить говорить, то ли ожидая от подчиненных проявления инициативы. |