Книга Черные тени Ленинграда, страница 96 – Александр Тамоников

Он закрыл блокнот, посмотрел в заиндевевшее стекло. Где-то там, на востоке, за линией фронта, готовилось наступление. А здесь, в городе, шла своя война — тихая, беззвучная, но не менее опасная и смертельная. И он только что выиграл в ней один бой. Но война продолжалась.

Машина тронулась, увозя его от Смольного к новому рубежу — ко льду Ладоги, к маяку, к последней встрече с Филином.

Майор Бугров стоял у ворот автопарка на Литейном и смотрел, как двое водителей в замасленных полушубках заводят грузовик. Это был «ЗИС–5», «Захар»^[2] — трехтонка с облупившейся зеленой краской, кабиной, протертой до металла ветрами, и кузовом, затянутым брезентом. Двигатель не заводился. Стартер хрипел короткими, надрывными рывками, ресурс аккумулятора был почти выработан. Один из водителей, мужчина лет пятидесяти с ввалившимися щеками, но живыми глазами, махнул другому рукой. Тот вылез из кабины, подбежал к передку и стал раскручивать рукоятку ручного стартера.

Бугров чувствовал, как время утекает, будто сквозь пальцы. Часы показывали десять утра. От Ленинграда до южного маяка на Ладоге по льду — минимум сорок километров, если ехать напрямую, через специальный коридор. Но напрямую нельзя: нужно выйти на официальную трассу Дороги жизни, потом свернуть в сектор, контролируемый ведомством. Два часа пути при идеальных условиях. Но условий идеальных не было.

Водитель рванул рукоятку. Двигатель кашлянул, чихнул сизым дымом и заглох. Снова рванул. Снова кашель. Мороз сгустил масло в картере до состояния киселя, бензин в карбюраторе был низкого качества, с водой.

Бугров подошел ближе. Его валенки тонули в рыхлом снегу у ворот.

— Сколько? — спросил он, не повышая голоса.

Водитель, не отрываясь от рукоятки, выдохнул облако пара:

— Сейчас… должно… Была ночь, не грели…

Бугров посмотрел на Косовича, Гробового и Митькова. Они стояли рядом, кутаясь в шинели. Их лица под капюшонами маскировочных халатов были серыми от усталости. С момента задержания Клюева прошло меньше часа, но эти минуты тянулись, как часы. Нужно было проверить оружие, получить со склада дополнительный боезапас, оформить бумаги на реквизицию транспорта. Бумаги Косович подготовил быстро — предписание за подписью Орлова с печатью управления. Но техника жила по своим законам.

Двигатель наконец схватился. Зарычал низко, неровно, с хлопками в глушителе. Водитель вскочил в кабину, дал газу. «ЗИС–5» вздрогнул всем корпусом, из выхлопной трубы повалил густой черный дым. Но звук стал ровнее, увереннее.

— Готово! — крикнул водитель, высунувшись из окна. Его лицо было раскрасневшимся от усилий.

Бугров кивнул Гробовому:

— Садись в кабину, справа. Будешь помогать смотреть за дорогой.

— Есть.

— Косович, Митьков — в кузов. Брезент не скидывать, сидеть тихо. Оружие на предохранителях до выхода на лед. Понятно?

— Понятно, — ответили они хором.

Бугров подошел к кабине, открыл дверцу со стороны пассажира. Внутри пахло бензином, махоркой и потом. Приборная панель была покрыта слоем пыли и масляных пятен. Стрелка указателя уровня бензина показывала чуть больше половины бака.

Он влез внутрь, уступая место Гробовому. Дверца закрылась с глухим стуком, не до конца — мороз сковал петли. Из щели потянуло ледяной струей.

Водитель, представившийся как дядя Миша, посмотрел на Бугрова оценивающе.