Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 61 – Александр Капков

Вышло в целом неплохо. Ротмистр и не предполагал, что в отношениях молодых людей на его бывшей родине произошли такие изменения. Он дождался Глафиру с работы, сидя на лавочке возле ее дома. И она подбежала к нему с большой радостью. Поцеловала в щеку и взяла его под руку.

А когда он спросил:

— Разве предлагать руку не мужское право?

Она засмеялась и назвала его старомодным.

— Так было при старом режиме! Сейчас все равны. И права у всех равные!

Говорила девушка с такой же скоростью, что и печатала. Она спросила, как его зовут. Он ответил, и на этом его участие в разговоре закончилось. Оставалось только слушать и кивать, время от времени вставляя междометия: «О», «Угу» или «Мм». Зато ротмистр узнал, что Глафире двадцать лет. И что она живет одна. Ее родители умерли, а брат проходит службу в Красной Армии. Она комсомолка и учится заочно в педагогическом техникуме. Что ей не нравится ее имя, и она собирается его сменить, но еще не решила точно, какое ей подойдет: Лениора от слов Ленин и Октябрьская революция, Марлена (Маркс и Ленин) или Рада, что значит рабочая демократия. А еще есть такое имя – Эльмира. Оно означает электрификацию мира. Но плохо то, что похоже на Глафиру. Глафира – Эльмира.

— Тебе какое больше нравится? – спросила она и вдруг замолчала, чем застала бравого ротмистра врасплох. Понимая, что просто промычать что-то не получится, Нелидов сказал:

— Все названные тобой имена хороши. Мне же больше по нраву Эльмира. По крайней мере, друзья смогут звать тебя Эля.

Глафира просияла и еще крепче ухватилась за его локоть.

— Но я бы оставил то, что дали тебе при рождении родители.

— Сколько тебе лет? – сердито спросила она.

— Тридцать один. А что?

— Ты всего на десять лет старше, а ведешь себя, как будто тебе все пятьдесят! Меня чаще зовут не Глафира, а Глаша. Глаша, понимаешь? Мне не хочется быть Глашей.

Нелидов прикусил язык.

— Прости, сказал глупость. Ты в праве поменять имя. Хоть завтра.

— Завтра и поменяю!

Мир был восстановлен, и их дружеское общение продолжилось. Глафира повела его в кинотеатр. Она была большой любительницей фильмов. В свою очередь, Нелидов после сеанса пригласил ее в ресторан. После ужина Глафира привела его к себе в маленькую комнатку в большой коммунальной квартире. В ней помещалась односпальная панцирная кровать и комод. Платья Глафира вешала прямо на стену, где между вбитыми гвоздями была натянута проволока. Пока девушка перестилала постель, Нелидов сидел на единственном стуле и курил в открытое окно.

— Все, – раздался ее голос.

Он повернулся. Девушка лежала под одеялом.

— Ты меня совсем не знаешь, – сказал Нелидов. – Вдруг я принесу тебе неприятности?

— Плевать! – ответила она. – Ты не похож на моих знакомых. И я почему-то тебе верю. Только ты не думай, я пусть уже не девушка, но и не шлюха.

Нелидов молча разделся и погасил свет. Обычно перед сном он вспоминал Аньес и мысленно желал ей доброй ночи. В этот раз он про нее забыл и заснул под утро, обнимая другую. И приснилась ему тоже Глафира.

Антон договорился встретиться с Катей в отделе Пролеткульта. Он должен был подойти туда к обеденному перерыву. До этого Антон позавтракал у гостеприимной Анны Васильевны и отправился побродить по городу. Он осмотрел местный музей, находившийся на втором этаже пожарной части, прогулялся вдоль реки и посидел в городском саду. За пять минут до начала перерыва Антон пришел к флигелю и увидел перед входом крепкого и загорелого молодого человека в голубой рубашке с короткими рукавами и шнурованным воротом, белых брюках и спортивных туфлях. На плечи у него был накинут пиджак, а на густых черных волосах красовалась клетчатая кепка. Щеголь подпирал стену рядом с входом и кого-то ждал. Антон собрался входить и взялся за ручку двери. И тут выяснилось, что ждали его.