Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 187 – Александр Капков

— Ступайте за ним, – приказал им Шевин. Он закрепил свой плоский четырехугольный фонарь на груди, зацепив за пуговицы пальто. Замыкал шествие молодой человек в бушлате. У него тоже был карманный фонарик. Щеглов пошел первым, Антон за ним. Свет от трех фонарей делал хорошо видными ступени и сам проход. Лестница была каменной и винтовой. Кое-где ступени обломаны. Чем ниже они спускались, тем сильнее чувствовалась сырость. Идти вниз пришлось долго. Антон, чтобы отвлечься, считал в уме ступени. И насчитал девяносто восемь. Когда спуск закончился, перед ними оказался подземный туннель, от которого отходили еще ответвления.

— Ледов, вы останьтесь здесь, у входа, – сказал Шевин молодому человеку. – Появиться никто не должен. Но всё же будьте начеку.

Тот с готовностью кивнул.

— А мы с вами, господа, пройдем чуть дальше. Есть тут очень неплохое и по-своему уютное местечко, – продолжил Шевин, первым двинувшись вперед.

Антон посмотрел вниз. Он не мог понять, что находится у него под ногами. Не камень и не земля. Щеглов заметил его интерес.

— Это кости, Антон Юрьевич, – сказал негромко он. – Настоящие человеческие кости43^[43]. Их тут огромное количество.

— Замолчите! – приказал Осицкий. Теперь шедший позади.

Они прошли не больше пятидесяти шагов и свернули в первый левый боковой проход. Он почти сразу привел их в галерею, в дальнем конце которой была железная дверь, обильно покрытая ржавчиной. Откуда-то капала вода. Сама галерея имела четырехугольную форму. В центре на полу лежали большие деревянные ящики. Их было пять. Даже больше, чем нужно. Осицкий отошел в темный угол и принес оттуда большой керосиновый фонарь. Он поставил его на ящик и зажег с помощью спичек. Пещера осветилась неярким, но вполне приемлемым светом. Антону стало ясно, что Шевин давно использовал это место.

— Устраивайтесь, – с фальшивой любезностью предложил Осицкий, раздавая им газеты.

Он достал их, свернутые в рулон, из внутреннего кармана пальто. Шевин, подавая пример, первым постелил газету и сел на ящик. Щеглов поместился напротив. На это место ему указали по ряду причин: он был хорошо освещен, и Осицкий сидел между ним и проходом.

Антона посадили в стороне, между Щегловым и Шевиным, спиной к двери. Сырость здесь все же чувствовалась, как и легкое колебание воздуха.

Первым заговорил Шевин. Видимо, он решил, что в катакомбах не нужны увертюры и длительные подходы, потому что сразу же перешел к основной части.

— Павел Михайлович, прошу извинить за способ, которым мы воспользовались, чтобы пригласить вас на этот разговор. Вы убедитесь, что тема его очень важна именно для вас.

— Я слушаю, – только и сказал Щеглов, спокойно глядя на Шевина.

Антону было жаль Щеглова. Павел Михайлович не ангел, конечно. Он, пожалуй, один из немногих эмигрантов, вовлеченных в борьбу с Советами, кто смог получать от этой борьбы дивиденды. Продавая добываемую информацию заинтересованным в ней разведкам, Щеглов не только был важной фигурой в Монархическом совете и РОВС, но и поддерживал связи с такими матерыми разведчиками, как Сидней Рейли. В добавок ко всему, Павел Михайлович обеспечивал себя материально и весьма неплохо. Самому Антону Щеглов нравился тем, что был неглуп и обходителен, умел ладить с людьми. И еще это был боевой офицер, храбро сражавшийся в двух войнах. Антон вспомнил их первую встречу на границе и как тот угощал его арманьяком. Он решил, что не может просто так смотреть на происходящее и ничем не помочь. В голове лихорадочно вертелись мысли о том, как поступить. И по всему выходило, что пока надо ждать.