Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 154 – Александр Капков

Антон смутился. Со слов Шевина выходило, что он ошибался, подозревая штабс-капитана во всех грехах. На Осицкого он не смотрел, но на лице серба явственно проступило разочарование его поведением.

— Да, я удовлетворен, – выдавил он из себя.

— Хорошо, – сказал Шевин. – Вы человек новый. В наших делах варитесь пока мало. Вам извинительно подвергать мои действия сомнению. Потому и прощаю нарушение субординации. В дальнейшем прошу выполнять приказы и не сомневаться. Я все делаю правильно. На верху это знают и ценят.

Итак, бунт на корабле был подавлен. Несмотря на объяснение Шевина, у Изломина сохранилось желание отказаться от участия в планировавшемся убийстве и уйти. Но он решил его не высказывать. Во-первых, Антон нарушил бы приказ и вызвал бы этим неудовольствие помощника резидента. А во-вторых, он вдруг засомневался, что ему предоставят подобную возможность.

Антон уже довольно далеко зашел и слишком многое узнал. Шевину необходимо было повязать его кровью.

Место, где прятался Штейнбок, было не просто глухим, скорее даже необитаемым.

Свернув с шоссе, они поехали дальше по проселочной дороге мимо ферм, пока не спустились в низину. Здесь начинался лес. Дорога сворачивала в него. Она стала такой узкой, что не разъехаться и двум машинам. За рулем сидел Шевин. Он вел автомобиль медленно и на каждой развилке останавливался, сверяясь с топографической картой, на которой была проведена карандашом линия их маршрута. Он хорошо представлял, как легко здесь заблудиться. Лес не такой уж и большой, но петлять и мотаться туда-сюда Шевину не хотелось. Чем меньше на них обратят внимание местные жители, тем лучше. Шевин тщательно продумал будущие действия. Еще на съезде с шоссе номер на машине поменяли, поставили фальшивый. Модель же была одной из самых ходовых во Франции из-за ее надежности и относительной дешевизны. Покончить со Штейнбоком и его охраной Шевин собирался прямо на месте. Здесь же их закопать, чтобы не оставлять лишних следов. Да и у полиции вовсе не возникнет вопросов.

Олег Шевин привык добиваться своего всегда. Так было всю его жизнь. Хитрить и обманывать для этого он научился еще в детстве. Рано понял, что, солгав, можно избежать наказания. Строгость отца, не желавшего оставлять без ответа даже легкие шалости и прегрешения, не оставляла ему выхода. Так полагал тогда Олег. И солгав, он твердо стоял на своем. Никакие кары не заставили бы его признаться в содеянном. Среди же своих сверстников он выделялся сообразительностью и физической силой, что позволяло ему верховодить над ними. Так было в гимназии, а позже и в военном артиллерийском училище. Семья Шевина считалась разночинской. Отец его служил по почтовому ведомству. Один дед был врачом, другой – долгой выслугой вышел в офицеры. Завершив обучение по ускоренному курсу уже во время войны, Олег воспринял свое участие в ней с воодушевлением. Она сулила награды и быстрое продвижение по службе. Личная храбрость и лояльность к подчиненным, а также умение показать себя начальству в выгодном свете сыскали ему репутацию боевого офицера и хорошего командира. Все это было верно, но только отчасти. Шевин всегда поступал с прямой выгодой для себя. И часто бывал жесток. Унизить человека ему ничего не стоило. А знание чужих слабостей давало возможность шантажа. Он использовал его по полной.