Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 147 – Александр Капков

— Ничего, – сказала сочувственно Лиза. – Первый блин комом.

— Ты говоришь это серьезно? Мы едва не засыпались!

— Шевин затем и взял вас. Вот пойди он один, тогда вышло бы хуже. А список получили?

— Да. Список у Шевина.

— Значит, ваша операция прошла успешно. Не переживай. Таковы будни разведки.

Антон хотел сказать ей о том, что показалось ему странным. Почему Штейнбок позвал свою охрану? Та ведь просто его страховала, как и они. Он не удержался и задал этот вопрос Шевину. Тот отговорился тем, будто Штейнбок потребовал большую сумму. Якобы обстоятельства у него изменились. А Шевин настаивал на соблюдении прошлых договоренностей. На этой почве они и поспорили. Штейнбок дал Шевину почитать список, а после потребовал его назад. Шевин отказался. И тот позвал охрану. Так ли все было? Вопрос для Антона не был разрешен. Разговор их проходил в машине. Все нервничали. И углубляться в расспросы Изломин не стал. И все же, по мнению Антона, кое-что здесь не сходилось. Он видел, как продавец открыл пакет и стал считать купюры, прежде чем поднять крик. Складывалось такое впечатление, что Штейнбок обнаружил недостачу денег. И тогда выходило: Шевин просто хотел его обмануть. Но зачем?

Антон посмотрел на Лизу, решая, говорить ей об этом или нет. У него одни предположения. Лиза может подумать, что Антон намеренно хочет дискредитировать Шевина в ее глазах.

В итоге он промолчал.

— Антон, тебе придется еще не раз помогать в таких делах, – сказала Лиза. – Об этом меня попросил резидент. Ничего не поделаешь. У наших в Париже мало людей.

— Да, я в курсе. Шевин меня просветил. И сказал, что пока не восстановится Старич, я буду с ними практически постоянно.

— Тебе это не нравится? – Лиза прищурила один глаз. – Смотри, я слежу за тобой!

— Ты не одна такая. Осицкий тоже.

Лиза унесла поднос с едой на кухню и вернулась.

— Дай мне сигарету, – попросила она.

— Дед не ругает тебя за то, что ты куришь?

— Я самостоятельная взрослая девушка. По французским законам – совершеннолетняя. Он не касается моих привычек. А вот о тебе вчера спрашивал.

— О чем же?

— Боится, что ты обольстишь меня и бросишь. Видимо, консьерж успел ему донести, кто у меня ночует. Исподволь дедушка интересовался, как я к тебе отношусь и каковы наши планы на будущее. Пришлось его огорчить. Оставаться во Франции ты не намерен.

— А он?

— Помрачнел. Я говорю тебе об этом, так как думаю, что он может вызвать тебя на объяснение.

— И что мне ему сказать?

— Скажи, что долг для тебя превыше всего.

Она бросила в пепельницу недокуренную сигарету и игриво потянулась все телом.

— В двенадцать у меня неотложная встреча. А еще нужно время, чтобы одеться.

— Ты меня гонишь? – спросил Антон.

— Нет, я намекаю, что у нас с тобой есть лишний час в запасе. Но только один. Поэтому тянуть не стоит…

Он лежал на кровати, положив руки под голову, и думал над тем, как все окончательно запуталось. Лиза убежала в ванную комнату. Она полюбила горячие ванны, но сейчас принимала душ. Спешила. Плеска воды он не слышал. Плотно закрытая дверь не пропускала звуки. «Все смешалось в доме Облонских». Слова из романа графа Льва Толстого как нельзя лучше подходили к ситуации, в которой он находился. Генерал Кутепов завербовал его в террористы. Шевин превратил в боевика. А Лиза непринужденно, как будто и не было их ссоры, вернула ему свое расположение и любовь. Сегодняшняя встреча тоже была организована Щегловым не просто так. Павел Михайлович уже намекал ему на интерес французской разведки к деятельности МОЦР. Для пущей полноты впечатлений Антону следовало бы завербоваться и в Сюртэ34^[34]. Он помянул дядю Митю не слишком ласковым словом. Хотя вина того была весьма и весьма относительна. Он сам вступил на этот скользкий путь. И теперь Антону приходилось идти по нему, постоянно решая дилеммы морального свойства. Что его ждет еще? Заставят участвовать в расстрелах? Он вспомнил июль девятнадцатого. Шло наступление. Быстрое, лихорадочное. Похожее на бег под гору. Остановиться невозможно, только упасть. Они захватили еще один уездный город. Сходу. Лихой атакой. Но на окраине, где был кирпичный завод, красные оказали упорное сопротивление. Завод брали штурмом. Командир полка, разозленный задержкой, распорядился расстрелять взятых в плен красноармейцев. Их поставили у стены завода. Четырнадцать человек. Антон в штурме не участвовал, он служил тогда в разведке и возвращался в свое расположение. Проезжал, как говорится, мимо. Его остановил седой подполковник и приказал вместе со своими людьми исполнить приговор. Он отказался, даже не думая, к чему приведет его отказ. Антона тут же разоружили, отправили под арест, а затем в тыл на гауптвахту. Хорошо, что еще самого не расстреляли. Он сильно расстроился тогда. Одно дело воевать и убивать в бою. А расстреливать пленных? Нет уж! Спасибо. Их все одно расстреляли, пусть и без его участия. Так поступали и белые, и красные. Антон видел такое и после. Но никогда не принимал участия в расстрелах. Не мог.