Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 122 – Александр Капков

Когда он пришел в себя, то оказалось, что он лежит лицом вниз, и руки связаны за спиной. Левая щека прижата к полу. В голове стоял шум.

— Очнулся! – возвестил чей-то голос.

Антон открыл глаза, видя одни ботинки. Тут его подняли и поставили на ноги.

— Ну вот! Все готово. Можно вешать.

— Убив меня, вы совершаете большую и непоправимую ошибку, – медленно произнес Антон.

С трудом шевеля распухшими губами.

Его подвели к стулу. С люстры свисала веревочная петля.

— Залезай! – сказал Осицкий и ткнул стволом пистолета ему в бок.

Антон поставил ногу на стул. И его стали поднимать, но вдруг остановились. И он остался стоять на полу.

— Хватит, господа! Итак видно, что он чист!

Голос, проговоривший эти слова, принадлежал боксеру. Он стоял позади Антона и стал развязывать ему руки.

— Сломали вы накал драматизма, есаул, – с видимым сожалением заметил Осицкий.

— С петлей на шее эффект был бы сильнее. Ладно, сойдет и так. Господин Изломин, прошу нас простить. Это была проверка, вызванная необходимостью. Вы должны нас понять.

— Да, я вас понимаю, – согласился Антон, разминавший руки.

И, собрав все силы, от всей души врезал кулаком Осицкому.

— Да как они посмели! – негодовал Щеглов, заехав за Изломиным перед обедом и увидев вид своего подопечного. После посещения врача Антон выглядел не так плохо, как до этого, но все же следы жестокой ночной драки на его лице остались. Нос еще не принял свою обычную форму, губы сохраняли припухлость, а ссадина на щеке была закрыта пластырем телесного цвета. Узнав о совершенном на Антона нападении, Павел Михайлович пришел в несказанное удивление. Насколько мог судить наблюдавший исподволь за его реакцией Изломин, оно было искренним. Или же господин Щеглов мог с успехом подвизаться на самой известной сцене.

— Наверное, мою встречу с генералом придется отложить, – заключил свой рассказ Антон.

— Ни в коем случае! – воскликнул Щеглов, поднимаясь со стула. – Надо ехать. Обязательно! Нельзя оставлять без последствий такие самоуправные действия.

Он прошелся по комнате.

— Вы говорите, Осицкий? Мне совсем не знакома такая фамилия. Я наведу справки. Но, скорее всего, эта фамилия не настоящая.

— Зато моя фамилия была им известна. Проверку они учинили мне, Изломину, а не Андрееву.

Антон потрогал шишку на голове.

— Вы могли бы узнать нападавших? – спросил Щеглов.

— Мог. Но думаю, что они не станут показываться там, где я могу их опознать.

— Антон Юрьевич! Я сожалею, что вам пришлось пройти через это.

— Да, такое и врагу не пожелаешь, – согласился Изломин. – И мало того, что меня били и угрожали повесить, так и после ухода моих соотечественников явилась полиция. Наша драка была услышана. И портье вызвал полицейских.

— И что вы им сказали? – живо заинтересовался Щеглов.

— Рассказал им выдуманную на живую нитку историю про грабителей. Якобы они пытались меня ограбить, а я дал им отпор.

— Поверили?

— А что им оставалось? Составили протокол и предупредили, что мне еще нужно будет зайти в участок.

— Они скоро от вас отстанут. Ваш случай – явление, к сожалению, весьма распространенное.

А с отелем вы тоже уладили? Если еще нет, я могу помочь.

— Вот это-то и было самым трудным. Я заплатил за поломанные вещи и поудивлялся вместе с хозяином тому, что меня, человека небогатого, выбрали на роль жертвы. И он не слишком наседал на меня, потому что тоже не смог объяснить наличие у грабителей ключей.