Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 107 – Александр Капков

— Во вторник вас будут ждать на границе. Выезжать придется в понедельник. На подготовку остается два дня. Жду, Антон, вас завтра с утра. Приходите к восьми часам. Пройдемся подробно по всем вопросам. И постараемся приготовиться ко всяким неожиданностям.

— Да, я понял, – сказал Антон.

— Теперь о вас, Лиза. С вами все пойдет по плану. Вы едете во Францию, чтобы соединиться с семьей. Тут у нас порядок.

— Буду шить наряды, – улыбнулась Лиза.

— Не усердствуйте. В Париже мода успеет убежать вперед, – шутливо попенял ей Демиденко.

— А вот тут вы не правы, Николай Иванович, – не согласилась с ним Лиза. – Поверьте, мода пересекает границы и таможни быстрее всех. Я уверена, что мои платья и костюмы будут соответствовать самому последнему парижскому писку.

— И очень хорошо, Елизавета Георгиевна! Вы должны именно такое впечатление и произвести.

Все засмеялись.

— И товарищу Кородинову тоже найдется дело. Вы, дорогой мой, окружите в субботний и воскресный дни самой тщательной заботой господина Щеглова. Пусть будет на вашем попечении. Что-то подсказывает мне: он с радостью воспримет ваше общество. А вы постарайтесь поводить напоследок по тем местам, которые его заинтересуют. Например, сводите в казармы, покажите побольше. Я хочу, чтобы у него глаза светились от перспектив.

— Николай Иванович, так вы считаете, что он связан с разведкой? – краском даже привстал на стуле.

— А как же! Наверняка связан. И не с одной. Вы же должны продемонстрировать ему свои возможности. Чтобы у него от радости, как говорится, «в зобу дыханье сперло». Тогда-то они и поважнее персону к нам пришлют.

Напоследок Демиденко напоил их чаем. И, прощаясь, сказал:

— Сегодня можете отдохнуть. Все-таки День Великого Октября!

— Давайте зайдем в кофейню, – предложил Виктор, когда они уже шли по улице. Он просительно посмотрел на Лизу. Та отчеканила:

— Кофейня, товарищ Виктор, буржуазный пережиток, детище НЭПа. Не к лицу вам, красному герою, ходить по таким заведениям.

Крушевина могла быть полностью несносной. Антон лишь усмехнулся про себя. Виктор видел, что она подначивала его, но все же щеки у него порозовели.

— Не подумал. «Извините!» —покаянно сказал он.

Антону стало жалко Кородинова. Не к лицу краскому так унижаться перед взбалмошной чекисткой.

— А я согласен с Виктором, – заявил он. – Давайте зайдем и поедим. Одним начальственным чаем сыт не будешь.

Изломин, не глядя на Крушевину, первым пошел к двери кофейни. Лиза смотрела ему в спину. И спине стало неуютно. Он распахнул дверь и сделал приглашающий жест:

— Прошу!

Лиза отчего-то сменила гнев на милость и первой прошла внутрь. За ней Виктор. Старичок-привратник, на швейцара он никак не тянул, сполз с табурета у входа и юркнул за деревянную полированную стойку гардероба. Оказалось, что он исполнял сразу две должности. Виктор церемонно помог снять пальто Лизе и подал его старичку. Тот выдал ему номерок. Пока Крушевина прихорашивалась перед зеркалом у входа в зал, мужчины тоже разделись и получили номерки.

В самой кофейне было чисто и уютно, но посетителей немного. Да, не привык еще советский народ употреблять кофе с пирожными вместо горячих щей, пышущей жиром котлеты, пирожков с мясом и крепкого чая. И все это подадут в любом трактире. Даже ходить далеко не надо. Завсегдатаями таких кофеен были обычно актеры, писатели и поэты. Короче, люди творческих профессий. Завидев новых посетителей, к ним заспешил официант. По тому, как он держался, не составило труда догадаться, что учился он своему ремеслу еще при старом режиме. Они разместились за столиком в центре зала, и официант подал им меню: лист бумаги с машинописным текстом. Лиза выбрала кофе по-венски и бисквитное пирожное. Виктор заказал крепкий черный кофе и булочку с маслом. Ясно было, что манерничал. Такому здоровяку этой булочки не хватит и на один зуб. Антон же чиниться не стал. Он попросил самую большую кружку кофе со сливками, а к нему пирожки. Виктор, похоже, только сегодня осознал, что Лиза уезжает в Париж. И очень надолго. Не на год и не на два. Он смотрел на нее и грустил. Лиза видела его настроение, но делала вид, что не понимает его печали. Она вела себя, как и всегда, раскрепощенно. Шутила над краскомом и весело смеялась, когда тот пытался оправдываться. На Антона она тоже изредка поглядывала. Выпив кофе, никто не спешил уходить.