Книга На излом клинка. Книга первая, страница 31 – Александр Капков

— Я в долгу перед вами, чтобы вы не говорили, госпожа.

— До свиданья, дорогой мой Деломи, отдыхайте!

Лёгкие шаги, шелест платья, и она вышла, оставив после себя еле уловимый аромат духов. Ах, Флоранс, эта гордячка аристократка открылась мне совсем с другой стороны. У неё хватило отваги и милосердия оказать помощь раненому изгою и укрыть от убийц, которых послал её собственный кузен. У «анфан террибль» было доброе сердце, как бы она не скрывала его под маской бравады и цинизма.

Последующие дни я провёл в неге и холе, пил и ел, рана совсем меня не беспокоила, и силы постепенно возвращались. Франсуа, смышлёный и расторопный тринадцатилетний мальчуган, стал мне настоящей сиделкой, заботливой и умелой. Он каждое утро осматривал мою рану и сообщал о её состоянии, затем перевязывал и бежал в деревню покупать свежее молоко и хлеб, он также готовил еду и по вечерам играл со мной в шахматы, развлекая своей болтовнёй, а малый он был словоохотливый. Я узнал много всякого о семье Лумиль. Например то, что старый барон – человек суровый и придирчивый, но в дочери души не чает. Что у мадемуазель полно воздыхателей, желающих прибрать к рукам и саму девушку и её состояние. Что в округе дочь барона зовут гусаром в юбке, но к слугам она добра и справедлива.

На третий день я попробовал встать с постели и самостоятельно доковылял до окна. Кружащаяся голова и дрожь в ногах не испортили мне триумфа. Но Флоранс не приехала ни в этот день, ни в следующий, несмотря на обещание. Я ждал её приезда всё с нарастающим нетерпением. А пока с помощью палки, вырезанной из орешника добрым Франсуа, обследовал павильон от подвала до чердака. Я не исключал возможности осады и хотел собственными глазами убедиться, на что мне рассчитывать в подобном случае. Павильон, а правильнее будет сказать охотничий домик, был небольшим по размеру прямоугольным зданием, сложенным из белого камня с красной черепичной крышей. Высоко расположенные окна с цветными стёклами, вставленными в свинцовые переплёты, были снабжены деревянными ставнями, запирающимися изнутри. В дом вела большая и тяжёлая дубовая дверь, обитая медными полосами, выходившая на каменное крыльцо, то самое, на котором нашла меня баронесса. К левому торцу дома примыкал навес со сложенными под ним дровами. Справа от крыльца располагалась коновязь. Внутри павильон казался более вместительным, и все его внутренние помещения были отделаны с утончённой роскошью. Наружная дверь вела прямо в зал с огромным мраморным камином, большим обеденным столом и стульями с высокими резными спинками – всё из чёрного морёного дуба, с развешенными по стенам оружием и охотничьими трофеями. Под потолком висела большая бронзовая люстра, затейливо украшенная фигурками античных богов и богинь. Помимо наружной, в зал выходило ещё четыре двери, одна вела на кухню и помещения для прислуги, а три других – в комнаты гостей, одну из которых занимал теперь я. В кухне находились ход в подвал и лестница на чердак. Подвал, устроенный добротно, был сух и пуст, так как барон не был любителем охоты и очень редко использовал павильон. Я нашёл там лишь десятка два бутылок с вином, хранившихся в покрытых паутиной корзинах в самом дальнем углу, и пять забрал наверх для пробы. На чердаке вообще не было ничего интересного, не считая развешенных для просушки трав и грибов, сохранившихся, по всей видимости, с прошлого лета.