Книга На излом клинка. Книга первая, страница 26 – Александр Капков

Конец томившему ожиданию наступил с приходом Ксавье, он недружелюбно оскалился и сказал:

— Пойдём-ка со мной! Пришло время отведать твоих потрошков.

Наверное, я не смог спрятать своих мыслей, потому что он добавил, обращаясь к моим сторожам:

— Эй, вы, возьмите верёвку да свяжите парню руки покрепче, мало ли что придёт в его шальную башку.

Пока мне вязали руки за спиной, я успел обозвать себя самыми обидными словами, среди которых «дурак» и «осёл» могли считаться просто безобидными. Теперь я горько сожалел об упущенных возможностях, так как оказался в полной власти своих мучителей. Подталкиваемый в спину, я вышел из чулана вслед за Ксавье, сопровождаемый конвоирами. Пройдя сумрачной анфиладой, похожих друг на друга комнат, мы прошли в боковую дверь на кухне и оказались во дворе. Я с удовольствием вдыхал свежий прохладный воздух, стараясь задержаться снаружи как можно дольше, но мои конвоиры потащили меня вперёд и ввели через дверной проем без самой двери в приземистое строение грубой каменной кладки, крытое старой черепицей. Внутри оно напоминало хлев и, скорее всего, было им какое-то время назад. Сейчас, через толстую поперечную балку, поддерживающую крышу, была продета длинная верёвка, явно по мою душу. На земляном, покрытом соломой полу лежали заржавленные железяки, и в углу стояло ведро воды, видимо, чтобы приводить меня в чувство. Два чадящих факела, вставленные в торчащие из стены железные кольца, освещали помещение. К вечеру стало холодно, и я слегка продрог, пока шёл по двору, но увидев эти зловещие приготовления, сразу стал покрываться потом.

В роли палачей подвизались двое лохматых здоровяков в кожаных фартуках, которые обычно одевают конюхи, ухаживая за лошадьми. Может быть, они ими и были, но явно понимали толк и в членовредительстве. Они подождали, пока Ксавье усядется на табурет, и взялись за дело, то есть за меня. Меня развязали, чтобы тут же связать мои руки одним концом длинной верёвки, за другой взялся один из здоровяков. По знаку небритого Ксавье, он так дёрнул за неё, что в один миг я взлетел вверх.

— Полегче, приятель, – сказал ему тот. – Этак он долго не протянет.

Здоровяк подчинился, и я повис, едва касаясь пола носками сапог. Боль в руках едва не заставила меня заорать во весь голос.

— Приступай, – услышал я слова Ксавье, не сразу поняв их смысл. Другой здоровяк подошёл ко мне и методично стал бить по лицу, рёбрам и животу, придерживая, чтобы я не раскачивался. Я не могу сказать, сколько времени продолжалось моё избиение, мне казалось, что вечность. С каждым новым ударом я полагал, что больнее быть уже не может, и каждый последующий убеждал меня в обратном.

И вот, когда я окончательно остервенел от боли и перестал что-либо соображать, верёвку отпустили, и я свалился на пол почти без чувств. Я готов был лежать так сколько угодно времени, но мне его не предоставили, облили водой и вновь вздёрнули вверх. Снова заработали кулаки, но на этот раз я нырнул в блаженное забытьё гораздо быстрее. Очнулся я уже на полу, после новой порции воды.

— Ну, теперь-то скажешь, где бумаги? – услышал я голос Ксавье.

Я пробормотал что-то нечленораздельное.

— Что он там говорит?

— Посылает, – догадался конюх, он же палач, и беззлобно пнул меня в бок, заставив охнуть. В это время, сидевшие на корточках возле дверного проёма бандиты, я буду называть слуг де Пелерена именно так, другого имени они не заслуживают, вскочили разом, и рядом с моей головой остановились начищенные чёрные ботфорты их хозяина.