Книга Офицерский романс. На краю, страница 91 – Александр Капков

— Зачем это вам? - не понял тот.

— Просто скажи: есть или нет?

— Ну, есть. Американский пистолет. Кольт.

— Держи его наготове.

— Почему? Вы что-то заметили? И как же наши охранники? Отберу у них хлеб?

— Ничего я не заметил. Однако думаю, что мы с тобой излишне расслабились. В такие-то моменты и происходят всякие неприятности. Охрана – это хорошо, но не всегда достаточно.

— А вот мне показалось, что вы просто хотите отойти от темы.

— Может, и так, - не стал спорить Антон.

Он повернулся к женщине, поставившей на стол супницу.

— В приготовлении какого блюда вы применили свои кулинарные таланты, Анхелика? Антон еще не совсем уверенно строил фразы на испанском языке.

— Что у нас сегодня?

— Черепаховый суп, сеньор, - белозубо улыбнулась кухарка.

Партия в шахматы, затеянная вечером во вторник, стала грозить Антону поражением уже через двадцать минут после начала. Обычно такое случалось редко, но сегодня он никак не мог сосредоточиться на игре и делал один промах за другим.

— Шах! – объявил Сироцкий.

— Однако ты поднаторел за это время, - не мог не признать Антон успехи Евгения.

Он попытался выправить ситуацию, но понял, что лишь продлевает агонию. Женя планомерно загонял его в угол. Вскоре борьба закономерно завершилась поражением.

— Шах и мат!

Сироцкий не очень удачно пытался скрыть свое торжество.

— Поздравляю с заслуженной победой!

Антон пожал ему руку.

— Предлагаю омыть викторию стопкой чего-то крепкого, - сказал он. – Или у тебя свидание?

— Да вроде бы нет, - Евгений пожал плечами. – На сегодня мы не договаривались. А вы?

— То же самое. Следовательно, вечер в нашем распоряжении. Осталось решить, где. Пойдем в бар или выпьем дома?

— Я хочу остаться, – сознался Сироцкий. – Выпить спокойно, чтобы никто не стоял над душой. Все эти дни, а особенно вечера, доставляют мне мало радости. И вы знаете почему. Мне приходится все время что-то из себя изображать. Нет. Я не жалуюсь, но немного устал.

— Понимаю тебя и с большим удовольствием останусь дома. Я тут в буфете обнаружил бутылку испанского хересного бренди двадцатилетней выдержки.

— На улице уже стало прохладно. Давайте посидим в саду, – предложил Евгений. – Под деревом, где моя спальня.

— Чем хороши испанские дома, так тем, что у них множество дверей, - соглашаясь, проговорил Антон.

Они вынесли два плетенных кресла и такой же столик, водрузили на него темную бутылку с этикеткой черного цвета, два пузатых стаканчика и тарелку с легкой закуской, принесенную Евгением из кухни. Место, выбранное ими для посиделок, вышло как нельзя удобным. С одной стороны стена забора, с другой - дом, а с третьей - большая клумба с цветами. Свет наружного фонаря едва доходил до них. И все вокруг было погружено в полутьму. Тишину нарушали стрекотанье цикад и топот опоссумов, живших на чердаке и носившихся по потолку. Со стороны ворот едва слышно переговаривались охранники. Кто-то из них тихо перебирал струны гитары.

— Ильзе скоро уедет, – сообщил Евгений, пока Антон разливал бренди.

— Она сама тебе сказала? – поинтересовался Антон.

— Сама. Вчера. Она уезжает в Соединенные Штаты.

— Видишь, все разрешилось само собой, – философски заметил Изломин. – И когда?

— Сказала, что на будущей неделе. Грустит. И что ей самой непонятно: зачем такая спешка? Но родители настаивают. Странно?