Книга Офицерский романс. На краю, страница 27 – Александр Капков

Потом была учеба. Сначала в железнодорожном техникуме он выучился на машиниста. Поработал на дороге помощником, отслужил в армии. Иван проходил службу в погранвойсках, где его приняли в партию. Позже Лебедев окончил совпартшколу I ступени с трехлетним курсом обучения. Он был упорным, любознательным студентом и столь же добросовестным, инициативным работником. Даже наступившее время всеобщей подозрительности не изменило характера и поведения Лебедева. Евдокия Кирилловна правильно оценила его. Для Ивана дружба и взаимопомощь никогда не были пустым звуком. Он давно уже догадывался, какие чувства возникли между Антоном и симпатичной библиотекаршей. Но помалкивал. Не хотел показывать Изломину свою осведомленность. Считал, когда будет надо, тот скажет сам. Лить слезы по Антону Иван не собирался. Не в его характере. Другое дело - помочь Ксении. Эта девушка нравилась ему самому. И давно. Однако пользоваться случаем и открыть ей свои чувства ему и в голову не могло прийти. Не тот он был человек.

Приехав в очередной раз в райцентр по своим делам и завершив их к концу рабочего дня, Иван не стал торопиться назад. Вместо этого он зашел в столовую, чтобы восполнить пропущенный обед. И, поев, направился в библиотеку. Ксения Руднева была на месте и просматривала карточки. Он неспешно перебирал книги, дожидаясь времени закрытия. Постепенно все читатели ушли. Иван с Ксенией остались одни. Он помог ей закрыть дверь на большой висячий замок и вызвался проводить. Девушка восприняла его помощь равнодушно и вела себя с ним безучастно, как бы говоря: хочешь, так проводи, но ни на что не надейся. Так понял ее взгляд Лебедев. Начать разговор оказалось непросто. На все его замечания Ксения реагировала вяло, отвечала односложно. И явно тяготилась навязанному ей обществу. Тогда Иван перешел к главному - зачем пришел.

— Вы, Ксения, наверное, не в курсе того, что директора нашей Сулянской школы Изломина арестовали у меня в кабинете?

Ксения даже остановилась. В первые секунды она растерялась и не знала, что ответить. Наконец взяла себя в руки.

— Нет, конечно. А зачем вы мне это говорите?

Они шли как раз мимо тускло горящего уличного фонаря, и лицо девушки было освещено.

Его выражение показалось Лебедеву испуганным. И еще презрительным.

— Ну, насколько я знаю, – протянул Лебедев, стараясь говорить спокойно, – Антон был вашим близким приятелем. Вот и решил рассказать вам сам, пока до вас не дошли слухи. Объяснить, почему так случилось.

— Не утруждайте себя, Иван Сергеевич. Вам должно быть все равно, что я думаю. Мы же с вами не приятели.

— Ксения, перестаньте, пожалуйста, так себя вести. Я не сделал вам ничего плохого.

— А как я себя веду?

— Неприязненно. Тяготитесь разговором. Я пришел к вам с лучшими намерениями.

— Которыми вымощена дорога в ад.

Лебедев хмыкнул:

— Ох, Ксения, Ксения! Вы прямо кактус, а не девушка.

— Послушайте, Иван Сергеевич! Что мы с вами все из пустого в порожнее? Говорите, что хотели. И давайте разойдемся.

— Как пожелаете. Я хочу, чтобы вы знали: в аресте Изломина моей вины нет. Человек я подневольный и в таких делах ничего не решаю. Не в моем кабинете, так в его или в квартире, но Антона все равно бы арестовали. Но я не только об этом хотел вам сказать.