Книга Офицерский романс. На краю, страница 152 – Александр Капков

— Ты думаешь? – усомнился Дмитрий Сергеевич. – Планы у твоей Крушевиной наполеоновские.

— Ничего сказать не могу. Лизу я не видел давно.

— Ты прости, что не смог освободить тебя раньше. Понадеялся на переговоры, думал решить вопрос цивилизованно. И, поверь, далеко продвинулся в этом направлении. Увы, нападение смешало мне все карты. Даже Диего мне не помог. На немцев у него табу. Их трогать нельзя. Это просто здорово, что ты сам себя освободил! Хорошая у тебя была школа!

— Теперь наступила твоя очередь рассказать мне обо всем произошедшем с тобой, - потребовал племянник. – Я хочу узнать все из первых уст.

— Давай прогуляемся. За домом есть сад. Там безопасно. И никто…

— Нас не подслушает, – вставил с улыбкой племянник.

— Что не мало важно, – согласился дядя.

Они вышли из дома и не спеша побрели по дорожке между деревьями.

— Что ж, история моя типична для нашего сурового времени, - начал свое повествование Дмитрий Сергеевич. – Поиск врагов народа постепенно распространился и на разведку. Под удар попали многие мои товарищи. Мой друг Станислав Глинский, отозванный в Москву якобы для награждения, вместо этого угодил под расстрел. Мы с ним общались незадолго до вызова. Он, как и я, возмущался происходящим и не верил в предательство и измену тех, кого репрессировали. Говорил, что за многих из них готов ручаться головой. Не знаю, донесли ли на него или нет, но результат очевиден.

— Революция пожирает своих детей38^[38], – сказал Антон с усмешкой.

— Ну, по крайней мере, твои белогвардейские воззрения не изменились, - с притворным вздохом заметил Столяров. - Так вот. Не обошла эта беда стороной и меня, Антон. Совершенно случайно я узнал, что мне перестали доверять. То есть мои сведения не просто перепроверяли. Это-то как раз нормально. Тут другое. Донесениям от меня не давали хода. Когда меня вызвали в Центр, я уже хорошо представлял, что меня ждет. И решил не возвращаться, а бежать. История моего побега достойна, по меньшей мере, приключенческой повести. Однако я не хотел просто раствориться в нетях, хотя была такая мысль. За время моей заграничной командировки мною были завербованы несколько человек из чиновников высокого ранга во Франции и Швейцарии, имеющих доступ к важной информации. Другие мои агенты вращались в промышленных кругах Германии. Контактировали с теми, кто занимался производством военной техники. Я также понимал, что ни с кем, кроме меня, все эти люди сотрудничать не станут. А их помощь была бы просто неоценима. Я знаю, тебе покажется это странным, но я хочу продолжать свое дело и бороться с нацизмом и фашизмом - врагами Советского государства. Даже если оно стремится меня же угробить. Вожди приходят и уходят. Уйдет и этот. Социализм останется. Вот поэтому я и засветил сам себя. О тебе, Антон, я не забыл. Собираясь войти в контакт с Центром, хотел выторговать твою безопасность. Не учел лишь одного. При тех методах, которые сейчас в ходу, мои бывшие коллеги не могли не тронуть тебя еще раньше.

— Да, дядя. Ты прав. Меня посадили в тюрьму и потребовали, чтобы я признался в заговоре против власти, который ты организовал. Честно говоря, участие в операции по твоей поимке спасло мне если не жизнь, то здоровье. Иначе сидеть бы мне сейчас в лагере. Точнее, работать. Надеюсь, ты не в обиде, что я согласился сотрудничать с Управлением.