Книга Офицерский романс. На краю, страница 113 – Александр Капков

— Выходит, этот гаденыш прожигал деньги и сдавал наши секреты какому-то итальянцу? Мишель наклонился к Жоржу:

— Ты что? Совсем дурак?

Жорж отпрянул и еще сильнее втянул голову в плечи.

— Слизняк!

Мишель презрительно сплюнул.

— Я так понимаю: немцы были в курсе всех наших дел, – заметил Сергей. – Знали про Изломина, про гараж. Не удивлюсь, если на замке остались следы парафина. Сделать слепок, заказать ключ и прийти сюда ночью - совсем не проблема. И следили за Жоржем на нескольких машинах. Вот он их и не засек.

— Ты разговаривал о нападении на виллу с этим твоим Фредерико? – обратился Мишель к Жоржу.

— Он первым о нем заговорил. В газетах же писали.

— Писали! - передразнил Мишель. – Что ты еще нам не сказал?

— По-моему, мы его выпотрошили до остатка, – сказал Сергей.

— Нет, я его знаю. Оставил самый большой секрет на закуску. Тот еще гусь! Ваня, самое время сейчас душу до конца облегчить. Или ты хочешь, чтобы мы Фредерико допросили?

— Он со мной был вчера.

— Кто? Когда?

— Фредерико. В лавку со мной ездил и машину помогал чинить. Я его до города довез и высадил.

— За что же ему такая милость? Объясни. Денег тебе дал? Много?

Жорж помотал головой, отрицая. Но это было уже не важно.

Маленькая птичка колибри без устали махала крылышками перед ярким, влажным от росы цветком. Утренний солнечный свет делал эту картину почти идиллической. Антон смотрел на нее в кухонное окно и пил кофе с круассанами. Он очень их любил и часто покупал, когда жил в Париже. Было это давно. За время путешествия и проживания в Уругвае он вновь пристрастился к выпечке. И здесь круассаны, по его мнению, выпекали не хуже французов. Но сейчас Антон не чувствовал их вкуса и ел без удовольствия. Он вспоминал, как пил кофе с Евгением, и его охватывала грусть. На кухне вместе с ним сидел конвоир, не спускающий с пленника глаз. Стоило ли ему столько бегать, чтобы в результате оказаться в руках Шульца? Знал бы он, чем обернется их с Сироцким попытка побега, сдался бы добровольно. Может, и Евгений остался бы в живых.

Дом, где его держали, стоял вдалеке от всякого жилья на берегу океана. О расстоянии, на котором тот находился от столицы, как и о направлении, Антон судить не мог. Везли его долго, около двух часов, и с повязкой на глазах. Машина несколько раз поворачивала, и он не поручился бы за то, что его не возили кругами. Океан был единственным ориентиром. Окно его комнаты выходило на песчаный пляж, и Антон все время слышал шум набегающих на берег волн. Собственно, для него в целом ничего не поменялось. А вот в деталях различий насчитывалось немало. Начать с того, что приставленный к Антону человек за два предыдущих дня не сказал и двух слов. Любая попытка вызвать его на разговор пресекалась на корню. Это был крупный, мускулистый и явно тренированный атлет с постоянной настороженностью во взгляде. С таким не побеседуешь. Звали его Карл. Он все время держался рядом и спал в той же комнате на диване.

Наедине с собой Антон мог остаться только в туалете и в ванной. Там, где были не окна, а маленькие застекленные отверстия, и пролезть в них могла, пожалуй, одна кошка. Впрочем, кошки здесь не водились, да и опоссумы тоже. В этом доме никому не разгуляться. Небольшая кухня, комната побольше, вроде бы гостиная, где был диван и большой обеденный стол со стульями, и другая, поменьше, в роли спальни. На чердаке стояла цистерна с водой. Она пополнялась насосом, качавшим воду из скважины. Имелась и своя канализационная система. Электричество тоже было свое. Днем работал дизельный мотор, подающий его в дом. Рядом с входной дверью была открытая веранда. Там все время находился второй охранник, отзывающийся на имя Фриц, еще более мрачный тип, вооруженный двумя автоматическими пистолетами в наплечных кобурах. Каждую ночь он баррикадировался, закрывая на мощные засовы двери и ставни на окнах, после чего укладывался спать в гостиной. И каждое утро кто-то из охранников садился в машину и возвращался через полчаса со свежей выпечкой и едой на целый день. Карл и Фриц, а Антон полагал, что эти имена не настоящие, друг с другом тоже говорили мало. Можно сказать, что в доме царила тишина. Прогулки и купание Антону запрещались. Ему разрешали посидеть на веранде не больше двух-трех часов в день. Дом, построенный из дерева, днем нагревался. И в нем становилось жарко, хоть раздевайся догола. И только ночной бриз приносил облегчение.