Книга Офицерский романс. На краю, страница 10 – Александр Капков

— Спасибо, я не буду.

— Что так? – участливо спросил следователь. – Вообще не курите? Или здоровье не позволяет?

Вопрос выходил провокационный. Как ни ответь, всё одно скажешь неправду.

— Курю, но сейчас не хочу.

— Может, и правильно. В тюрьме особо не покуришь. Лучше отвыкать, — тут же согласился с ним следователь.

— Однако продолжим. С Дмитрием Сергеевичем Столяровым у вас были общие дела?

Антон напрягся. Его подозрение подтвердилось. Торкин копал под дядю Митю.

— Насколько я знаю, — сказал он, — мой дядя служит в Иностранном отделе НКВД. Почему бы вам не адресовать этот вопрос прямо ему?

Изломин готов был к тому, что Торкин, сжимающий в руке тяжёлое пресс-папье, ударит его им по голове. Но и у следователя выдержка оказалась отменная. Ведь по глазам видно, как чесались у него руки. Вместо этого он встал и отошёл к решетчатому окну. Оттуда Торкин молча рассматривал Антона, о чём-то размышляя. Наконец сказал:

— Хорошо, вернёмся к вам. До революции картина ясная: учились. Затем воевали. Напомните: где?

— На Кавказском фронте. С декабря шестнадцатого и до полного развала.

— А потом?

— В ноябре 1917 года вместе с Сибирским казачьим полком, в котором служил, ушёл на Кубань. Затем перебрался по морю в Крым. Там я вступил в Белую армию.

Следователь снова уселся за стол.

— А поведайте-ка мне о том славном времени, когда вы служили у белых. Ведь длилось это довольно долго.

— Больше двух лет. До освобождения Крыма большевиками. В моей анкете об этом написано очень подробно.

— Скольких красноармейцев вы убили?

— Как это? – не понял Антон. – В бою? Не считал.

Торкин смотрел на него с подозрением.

— Расскажите-ка мне о своей подпольной деятельности в те поры. Не чинитесь, Антон Юрьевич. Хочу послушать своими ушами.

Изломину не в первый раз приходилось рассказывать заведомую неправду о том, что он делал тогда и чего не делал. Он привык говорить об этом самым искренним тоном. Глядя прямо в глаза следователя, Антон начал:

— Я стал помогать подпольной большевистской организации в Крыму весной 1920 года. После ранения меня признали ограничено годным и направили служить в контрразведку. В то время ко мне обратился доктор Меркулов. Он работал в госпитале, где я лечился, и одновременно являлся членом подпольного большевистского комитета. Осведомленный о моём нежелании продолжать воевать против красных, доктор попросил меня оказывать ему помощь и снабжать сведениями, которые были нужны подпольщикам. Этим я занимался до самого ноября. Затем…

— Достаточно! Дальше всё как по писаному. Вы дождались прихода Красной армии, и семья воссоединилась. Прямо рождественская история! Знаете? Писались такие для маленьких деток при старом режиме. А хотите? Я скажу вам своё ви́дение тех давних событий.

— Разве вам нужно моё разрешение?

— Вы правы, оно мне не требуется, — Торкин оторвался от бумаг. - Столяров и вы, Изломин, рассудили так: победят красные, дядя на коне, если же белые, то — вы.

— Мой дядя служил в Особом отделе Южфронта, а я был в скромном чине поручика. Вы серьёзно считаете это равноценным обменом в случае перехода фортуны на другую сторону?

— Я ничего не считаю, — отрезал Торкин. – Моё дело — выяснить истину. Ваши связи в Белой армии, может быть, просто ещё не выявлены. Но мы ими займёмся.