Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 61 – Екатерина Кожевникова

На следующий день Ярун пришёл в кузню и попытался разговорить своего наставника. Ему хотелось знать правду о том, была ли мать Ярославы ведьмой.

— Послушай, Ярун, то уже байка старая… – Кузнец поморщился.

— Знаю. Но байка ли?

— Я дочери правды не открывал. И ты пообещай, что молчать будешь, – выдохнул Всемил. Ярун пришёл вовремя: кузнец был расстроен разговором с Ярославой, и ему хотелось выговориться.

— Я нем как рыба! – поклялся парень. В душе его давно зарождалось сомнение, будто его облапошили, и это смутное чувство его мучило. Рядом с Ярой ему приходилось подчиняться, но на расстоянии думать было проще.

— Да, жена моя умела колдовать. Но люди сами к ней за помощью ходили, и не помню я, чтобы она намеренно хотела кому-то зла. А потом суеверные деревенские начали на её силу все свои беды списывать. Мол, корова не доится, пшеница не растёт, ребёнок заболел – ведьма виновата. Стали её преследовать, прямо как сейчас Ярославу… А однажды она ушла ночью из дома и не вернулась. Я думал: нападок не выдержала и сбежала, оставила семью и маленькую дочь. А потом услышал, как люди перешёптываются, что её поймали колдующей на капище. Сговорились и забили насмерть, как опасную ведьму.

— И никто её не нашёл потом? – удивился Ярун.

— Нет. Да может, и не правда это, а пустые сплетни. Я для себя решил, что жена сбежала, и дочери говорил то же. – Кузнец отмахнулся.

«Странная история…» – решил Ярун. Сознание его постепенно всё больше прояснялось, как будто просыпаясь после долгого сна. Доделав все дела, он отправился не домой, а к родителям. Впервые за год.

Братья с семьями жили отдельно, а отец ушёл по делам, так что застать он смог только больную мать. Та лежала на печке и страдала от рези в животе да от кожного зуда.

— Что, сынок, жена отправила узнать, долго ли мне жить осталось? – съязвила Лада. Ярун за последний год почти не видел мать, общался с более покладистым отцом. Та исхудала и выглядела плохо, да к тому же злилась и не могла простить младшего сына за неудачную свадьбу. – Ярослава-то твоя пожелала мне недавно усохнуть за свой острый язык. Вот я и…

— Я хочу понять, что творится с ней.

Лада вымученно посмотрела на сына и заметила, что он изменился и больше не смотрел бездумно на окружающий мир. Она боялась, что навсегда потеряла его, околдованного ведьмой. А теперь в сердце вновь забрезжила надежда.

Ярун долго разговаривал с матерью. Её вид и болезнь напугали его, заставляя ещё больше сосредоточиться на мыслях и поисках. Что смогла вспомнить – Лада рассказала.

— Я не знаю точно, что с матерью Ярославы стало, у меня своих забот тогда был полон рот… Помню, что многие на неё зуб точили и жизнь она портила деревне. Никогда эта чужачка не была простушкой, как кузнец говорит. Имя её вспомнить даже не могу сейчас… почему-то. Вроде бы решили с ней однажды расправиться, собрался отряд смелых парней и мужиков. Наутро они вернулись седые и ничего не рассказывали. А ведьма бесследно пропала.

Ярун ходил по дому мрачный и молчаливый. С одной стороны, он был привязан к Яре, даже думать не мог о том, чтобы причинить ей вред или самому уйти – любые мысли о предательстве резали острой болью. С другой – рядом с ней парню казалось, будто он растворялся, исчезал, задавленный чужой волей. И только переживания за сына, родителей и братьев заставили его очнуться. И раз доверять собственным чувствам больше не получалось, оставалось одно – искать правду другими путями.