Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 31 – Екатерина Кожевникова

Сколько продолжался такой путь, Яра не знала, но конца и края туману и чёрным деревьям не было. Даже тёплая одежда не помогала от холода, пробирающего здесь до самых костей, а влажный и противный воздух забивался в нос и горло, вызывая удушающие приступы кашля. В реальной жизни или в других байках всегда можно надеяться на наступление рассвета, вместе с которым растает ночной мрак и вся нежить. Но здесь, в Нави, нет понятия времени, никогда не наступает утро, а для нежити здесь – дом и раздолье, исчезать ей некуда.

Всё раздражение на Судьбинушку или нежить давно покинуло Ярославу, остался только ужас: бледно-синими губами она шептала то имена отца и малочисленных друзей в надежде, что это её приободрит, то слова каких-то добрых песен, но они застревали в горле, прерывались жутким кашлем. Время, о котором здесь думать могла только Яра, тянулось бесконечно медленно, а лес всё не заканчивался, и новые фигуры забытых всё так же внезапно появлялись из тумана. Мысль о том, что нежить может добраться до неё, выпить всю силу, и тогда девушка станет одной из них, такой же бледной жуткой тенью, заставляла сердце бешено стучать. Яра мечтала, чтобы жуткое путешествие побыстрее закончилось, и не сразу заметила, что заканчиваться стал клубок спасительных путеводных нитей. Как бы криво ни вёл этот проводник, но он отпугивал страшных забытых – уже за это ему можно было простить все прыжки, скачки и запутавшиеся среди корней и стволов нити. Но клубок закономерно уменьшался и таял, словно тоже решил слиться с местным туманом. Яра, как могла, вглядывалась и вслушивалась, надеясь заметить среди деревьев просвет, поляну или услышать новые звуки. Ведь на Гульбище должны быть костры: возможно, там гуляет целая толпа и шумно веселится? Ведь раз клубок заканчивается, значит, и дорожка вот-вот выведет к ценному источнику с живой водой или в более безопасное место. Разве нет?

Но ничего не менялось, только клубок с каждым шагом истончался, а бледные забытые подбирались всё ближе, всё настойчивее тянулись к девушке туманные пальцы. Кто-то легко коснулся уха Ярославы. Она взвизгнула, споткнулась и сжалась от страха. Схватила в руки клубок, который стал совсем крошечным, почти перестал светиться, но все ещё рвался из рук в путь-дорогу. Из-за деревьев выползали туманные фигуры, загорались пустые жёлтые глазницы. С шипением они тянулись к живому человеку, надеясь украсть остатки тепла, клубок ещё отпугивал их, но совсем слабо. Яра взвыла и сжалась ещё сильнее.

«Не хочу, не хочу, не хочу остаться здесь! Не хочу превратиться в жуткий туман с глазами! Хочу домой, к отцу, в знакомую деревню! Что угодно отдам, лишь бы вернуться! Хоть бы кто помог, кто угодно…»

— Матушка! Если ты часть Нави, если ты можешь меня слышать, то спасай! Ты же говорила, что можешь обучить своему ремеслу, ну так помоги! – Яра глотала слёзы, цепляясь за гаснущий клубок.

Холод, тьма и нежить окружили Яру. Остатки светлых ниток в пальцах окончательно погасли, и наступил мрак. А потом Яре стало больно, она начала задыхаться. Ей показалось, что она тает, стареет, иссыхает, и силы исчезают сами собой. Забытые вокруг жутко шипели всё громче и громче. И вдруг откуда-то из глубины леса Яра, теряя сознание, услышала рык. Перед глазами мелькали расплывчатые образы: какая-то новая скрюченная тень, напоминающая человека, потом – огромный пёс, фигуры забытых, беспорядочно мелькающие и разлетающиеся в разные стороны. На несколько мгновений Яра лишилась чувств, затем пришла в себя и села, к ней постепенно возвращались силы и зрение. Забытые куда-то исчезли, туман по-прежнему стелился вокруг. У ног девушки сидела огромная и страшная скрюченная собака: лысая, вся в шрамах и царапинах, изо рта капала ядовитая слюна, листья на земле от этих капель слегка дымились. Яра удивленно протёрла глаза, но пёс никуда не исчез. Он спокойно сидел рядом, поглядывал грустным взглядом на девушку и сипло дышал.