Книга Мёд полыни, страница 91 – Екатерина Кожевникова

— Ежели б не моя помощь – поддался бы уговорам, остался Кощеевым учеником, связался бы с ведьмами – тогда уж точно никого бы не спас, ни себя, ни близких! – прикрикнула на него Яга. Ее длинные седые волосы растрепались, поднимаясь кудрявым облаком. – Что, жалеешь, что Кощей твоими руками не сможет людям пакостить? А мертвые из могил не поднимутся? Или пусть подобные Стуже власть получат и вдоволь напоят живую землю кровью человеческой, этого, что ли, хочешь?

— Нет, но и хоронить родных не хочу! – закричал в ответ Стожар, хватаясь за голову и кувырком скатываясь с лавки ближе к Весняне. – Ты говорила, что живые – твоя забота! Ну, так спаси ее, пока не поздно!

— Коль б могла – давно спасла бы! – грохнула по столу кулаком Яга, а затем стянула с головы платок, протерла им лоб и рухнула на лавку за стол. – Виновата я перед тобой, Стожар. Не смогла угадать все помыслы Кощея. Покаместь следила за тобой и его кознями – девочку от ведьмы забыла защитить.

Бортник молча посмотрел на нее, сжав челюсть и едва дыша. Сил злиться у него больше не осталось. Стожара мутило, перед глазами темнело от страха.

— Я хоть и страж, да не всесильная. Целой жизни, взамен отобранной, у меня в запасниках нет, – вздохнула горестно Яга и покачала головой. – Знаешь, как я переживала, что не сможем мы с Чернушкой тебя от Кощея уберечь? Столько сил было вложено, да все недостаточно, видишь?

Стожар замер, внимательно вслушиваясь. Какая-то мысль, короткое воспоминание, связанное с жизненной силой, не давало ему покоя. Заметив между лавками на полу свою сумку, он потянулся к ней, откинул крышку и бездумно провел рукой по дну, перебирая пожитки. Пальцы наткнулись на что-то мокрое – удивившись, Стожар потянул на себя и достал сырой платок, пропитанный слезами птицы Сирин. Картина тут же ярко всплыла в памяти – Стожар вспомнил, как с помощью слез из платка получил осколок Алатыря.

— Я и так перед матерью твоей, Чернавой, виноватая, – повесила голову ведунья. – С самого начала поняла, что не справиться ей со злобой, да все равно смягчилась и пропустила через границу миров. Слабина в ней была лютая, безволие, слишком много обид и терзаний. Не попади Ярослава в Навь – не стала бы ведьмой Чернавой, а тебе не пришлось бы потом беды за родителей расхлебывать. Так тебе хоть с Чернушкой повезло, а когда мать твоя за советом явилась, не было у меня еще кошки. Сама я по Нави долго расхаживать не могу, Кощей взбеленится, у нас с ним давние счеты… Посему помогла тебе, чем смогла, да не все замыслы проклятого скелета разгадала, а теперь снова себя виноватой чувствую…

— Яга.

— Да не проси ты, не смогу я помочь! – дернула плечом ведунья, яростно очищая латунную миску от плавленного воска и не глядя на бортника.

— Я не могу еще и Весняну потерять. Наверное, ты поймешь.

Чернушка испуганно зашипела, выгибаясь и скидывая со стола сгоревшую свечу. Яга обернулась и увидела, как с белоснежного платка на лоб девушки упали блестящие капли, а Стожар сжал ее руку так, что побелели костяшки.

— Ты что творишь, дурень? Бессмертным себя возомнил? – уронив лавку, Яга ринулась к Стожару, схватила его за плечи, но тот уже безвольно повис у ведуньи на руках, сползая на пол.

На щеках Весняны появился бледный робкий румянец, она громко вздохнула.