Книга Мёд полыни, страница 85 – Екатерина Кожевникова

— Пусть, – нервозно кивнула Чернава. – Я больше не хочу вечной боли и вины. Хочу спокойствия и тишины.

— Постой, а как же Стужа? Что мне с ней делать? Разве она позволит тебе уйти?

— Стужа? – Чернава печально усмехнулась и понизила голос. – Свою силу она получает, выпивая ее из плененных душ, вот что я успела заметить. Освободи души – победишь многодушницу.

«Так вот о чем говорила Яга! Обернуть против врага его же оружие!» – задумался бортник, не замечая, что Чернава приблизилась к нему вплотную. Она порывисто обняла сына, касаясь лбом куска Алатыря, висящего на шнурке. Стожар дернулся, пытаясь отстраниться, а затем вдруг ощутил тонкий аромат, который давным-давно, как казалось, забыл – теплого хлеба и молока, свежесрезанных луговых трав, лесных ягод. Тепло разлилось по телу, напоминая о том, что когда-то у него была настоящая, живая и заботливая мать. В Чернаве еще оставались добро и любовь, и сохранились они благодаря привязанности к сыну.

Бортник ощутил холод, открыл глаза и увидел легкий серый дым, дрожащий там, где только что стояла Чернава. Пока тонкая струйка дыма исчезала, рассеиваясь над землей, в его душе окончательно растворилась обида на мать, наконец нашедшую свой покой. «Обретешь мудрость, когда поймешь, что мучает твоего врага», – зазвучал в голове голос Яги.

— Зря я понадеялась на бестолковую девчонку с ее вечным нытьем! – вдруг ледяным ветром ворвалась на поляну Стужа.

Темные глаза ведьмы-многодушницы метали молнии. Она схватила Стожара за шиворот, подняла и прижала к дереву, больно ударив головой. Бортник зашипел, дергаясь, его разноцветные глаза зажглись ненавистью, а земля снова затряслась мелкой дрожью.

— Теперь слушай меня, Стожар. Ты останешься в Нави, станешь колдуном и проведешь меня в мир живых, иначе твоя Весняна умрет – жизни в ней осталось всего на пару часов, до мира живых все равно не доберется.

— И не подумаю! – дергался Стожар, незаметно вытаскивая из рукава рубахи крошечную иглу и кидая ее к ногам.

— Будешь противиться и спорить – станешь как они! – Стужа ткнула пальцем в сторону пленников, испуганно сжавшихся на краю поляны. – Не захочешь по-хорошему – будешь служить мне по-плохому, а всю твою жизнь и силу я выпью, капля за каплей!

Стожар зарычал. Горячая волна прошлась по телу, превращая ярость в искры на кончиках пальцев. Больше всего в этот миг ему хотелось отбросить ведьму, словно тряпку, и вдруг мощный древесный корень, оторвавшись от земли, со свистом хлестнул ее по лицу. Длинные когтистые пальцы разжались, бортник упал на трясущуюся землю, спешно отползая. А земля на поляне уже качалась, словно морская вода, ветки кривых деревьев без разбору хлестали по сторонам. Шатаясь после удара, ведьма схватилась за дрожащий ствол, чтобы прийти в себя, и огляделась с восторгом, поднимая руки к небу.

— Видишь, что можешь творить, когда по-настоящему злишься? В Нави сила колдовская сквозь тебя сама льется, словно река, – торжествующе расхохоталась Стужа. – Никто не способен управляться с такой мощью, пока не обучится у ведающих! И участи тебе не избежать! – желая дотянуться до бортника, ведьма дернулась, но не смогла сдвинуться и на шаг – ее длинные волосы прицепились к зачарованной игле, воткнутой в землю.

Стожар полз, перекатываясь по трясущейся земле, старался ухватиться за траву, не обращая внимания на брань за спиной – летающие ветки и бьющие по земле корни, случайно разбуженные его злостью и чарами, никому не подчинялись.