Книга Эхо Мертвого озера, страница 29 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

* * *

Первый репортер звонит на домашний телефон сразу после десяти вечера. Я сижу на диване, не в силах заставить себя лечь спать, все еще потрясенная событиями сегодняшнего дня. Какая-то частичка меня подсказывает: нужно быть начеку, хоть я и не знаю почему. Просто такое чувство, что где-то рядом притаилась опасность и нужно быть готовой.

Вскоре ожидания оправдываются: раздается стук в дверь. Я не хочу рисковать и сначала достаю из сейфа под диваном пистолет. Прижимаю к себе, крадучись подхожу к окну и выглядываю. На улице стоит фургон телевизионщиков.

Наверное, репортерша замечает, как дрогнули занавески, потому что начинает выкрикивать вопросы прямо через дверь:

— Миссис Проктор, нам известно, что ваш сын Коннор сегодня стал главным очевидцем стрельбы в школе Кресент-Вью. Он может это прокомментировать? Наши источники утверждают, что он был близким другом стрелка. Он знал о его планах? Он в этом замешан?

Позади раздается шум, я напрягаюсь и быстро оборачиваюсь. В конце коридора стоит Коннор. Он в джинсах и футболке, волосы не растрепаны – значит, еще не ложился. Судя по тому, как он побледнел, сын услышал вопросы репортерши.

Он видит пистолет у меня в руке и начинает дрожать. В глазах паника.

Во мне инстинктивно вспыхивает желание уберечь сына. Мигом прячу пистолет в сейф под диваном, подхожу к Коннору и обнимаю. Он не сопротивляется.

— Ш‐ш‐ш, малыш, – шепчу я, прижимая его ближе. – Все хорошо. Ты в безопасности.

Снова стук, теперь громче. Новый поток вопросов через массивную деревянную дверь. Коннор трясет головой:

— Я не хочу говорить с ними. Пожалуйста, не надо.

Я вспыхиваю от гнева на репортершу. Как она посмела заявиться сюда и нарушать покой в нашем убежище? Но в то же время понимаю, что на самом деле злюсь на себя. Я должна была это предвидеть. Копы обещали не разглашать прессе, что Коннор – свидетель, но учитывая, сколько народу задействовано в расследовании, рассчитывать на такое обещание наивно. Эта история – сама по себе журналистская сенсация, а с учетом прошлого нашей семьи – просто золотая жила.

И я знаю: дальше будет только хуже.

— Мама? – На пороге своей комнаты появляется Ланни. Она такая беззащитная в поношенной футболке «Рэмоунз»^[10] и в шортах. Ноги босые, фиолетово‐розовые волосы распушились вокруг головы, словно радуга.

Позади нее стоит Сэм. Судя по тому, как сжаты его челюсти, он готов на все, чтобы защитить семью.

— Я уже позвонил в полицию и сообщил о незаконном проникновении. Они кого-нибудь пришлют.

Я бы на это не рассчитывала. У полиции наверняка есть дела поважнее, чем отгонять от нас репортеров.

— Какая разница… Журналюги будут просто караулить на улице.

Как раз в этот момент к хору репортеров снаружи присоединяется новый голос – более высокий и молодой. Я мгновенно узнаю его.

— Убирайтесь с дороги, вашу мать! И вообще валите отсюда к чертям. Хватит делать из трагедии развлечение, никчемные придурки!

Ключ поворачивается в замке, и дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы Ви – Вера Крокетт – могла проскользнуть внутрь и захлопнуть ее за собой.

— Твою мать, – бормочет она себе под нос, задвигая засов и перезапуская сигнализацию, прежде чем повернуться к нам.

Ви выглядит строже обычного: свободная рубашка, заправленная в высокие джинсы, неброский макияж, выбившаяся прядь волос убрана за ухо. Единственное, что неуместно, – огромные тапочки на ногах.