Книга Эхо Мертвого озера, страница 171 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Она совершенно бессердечная. Но я все равно пытаюсь вразумить ее:

— Мэнди, это не игра! Что ты сделала с дверью?

Вместо ответа она только хохочет.

— Я убью тебя за это! – яростно кричит Уилла у меня за спиной.

— Нет, я убью тебя раньше! – кричит в ответ Мэнди. Она абсолютно серьезна. Надежда на то, что она сжалится и выпустит нас, исчезает. Мы можем спастись только сами.

Дышу как можно глубже, отчего бок снова пронизывает боль. От боли и потери крови кружится голова, комната вращается. Хватаюсь за оконную раму, чтобы не упасть.

«Не думай о боли, – твержу я себе. – Думай только о том, как нам выбраться отсюда».

Поворачиваюсь обратно. Уилла раскачивается на стуле и извивается. Кончики пальцев ее свободной руки ободраны и кровоточат от попыток развязать узлы.

— Помоги мне! – просит она.

Нож валяется на полу так, что ей не дотянуться. Я хватаю его и уже собираюсь протянуть ей, но вдруг задумываюсь:

— А можно ли тебе доверять?

— Я привязана к этому гребаному стулу. Что, по-твоему, я могу сделать? – шипит она.

Я мог бы и сам освободить Уиллу, но нет времени.

— Ладно. – Я протягиваю ей нож.

Как же я ошибся, решив, что мы заодно… Что Уилле важнее собственная жизнь, чем садистская игра…

Я понимаю, как был не прав, когда она замахивается на меня ножом. А я сейчас слаб и медлителен и не могу нормально увернуться. Нож скользит по моей руке и вонзается глубоко в бок. Я отшатываюсь, рухнув на одно колено.

Долю секунды я в ужасе смотрю на Уиллу, ничего не понимая, а потом зажимаю рану, чувствуя, как под моими пальцами расплывается теплое кровавое пятно. Во мне слишком много адреналина, чтобы почувствовать новую боль на фоне уже привычной. Глаза застилает красный туман.

— Я же пытаюсь тебя спасти! – кричу я Уилле. Неужели она не понимает?

Уилла, не глядя на меня, возится с веревками, которыми привязана к стулу. Можно броситься к ней, попробовать отнять нож, но у меня нет ни времени, ни сил. К тому же я не хочу рисковать, приближаясь к ней: она может снова пырнуть меня ножом. Буду бояться Уиллу потом, когда она освободится от веревок. А прямо сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы вытащить отсюда нас с Ви.

Ползу к двери, как можно ниже опустив голову, чтобы не наглотаться ядовитого дыма, просачивающегося в трещины в стенах и поднимающегося к потолку. Непонятно, насколько близко подобрался огонь, но выбора нет. Снова хватаюсь за дверную ручку, шипя от прикосновения к раскаленному металлу.

И тут понимаю, что пла́чу. От разочарования, ярости, страха, жалости. Я столько раз проклинал свою жизнь, столько раз ее ненавидел… Но все-таки она моя, и я не готов расстаться с ней прямо сейчас.

Бросаюсь к двери. Тело содрогается от мучительной боли, но я не обращаю внимания, изо всех сил тараня плечом старую древесину. Раздается треск, и я вижу, что косяк поддается. Он прогнил в том месте, где с другой стороны двери должны быть петли. Я начинаю царапать, толкать и бить в эту точку, пока одна из петель не вылетает. Между дверью и косяком хватает места, чтобы протиснуться между ними и, навалившись всем телом, сорвать дверь с петель.

Дым валит в дверной проем, меня накрывает волна горячего воздуха. На верхней лестничной площадке – блики пламени, пожирающего тыльную часть дома. Пока путь вниз по лестнице к входной двери еще свободен, но это ненадолго.