Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 97 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

— Все нормально, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Сейчас возьму кое-что и подойду.

Я кладу трубку и захожу в дом за пистолетом. Ни за что на свете не отправлюсь туда безоружной.

Десять минут спустя подхожу к съемному дому Мэдисон с «ЗИГ-Зауэром» в наплечной кобуре под курткой. Двигаюсь медленно, преследуемая воспоминаниями о временах, когда здесь жил Сэм. Вспоминаю, сколько раз пробегала мимо, глядя в ту сторону, и видела его на крыльце с кружкой кофе…

Когда на стук в дверь вместо Сэма откликается Мэдисон, мне становится не по себе. Она открывает: в темных джинсах, байковой рубашке под стеганым жилетом, куртке из верблюжьей шерсти и модных сапожках до колен. Наряд крайне непрактичный и выдает, что она никогда не видела настоящей зимы. В противном случае Мэдисон знала бы, насколько бесполезной станет ее обувь, стоит лишь начаться снегу.

На мне самой утепленные легинсы и термобелье под курткой-аляской, которую я не застегиваю на случай, если придется выхватывать оружие. На ногах – трекинговые ботинки на толстой подошве. Я специально обулась так, чтобы в любой момент выскочить на улицу и убежать.

При виде меня лицо Мэдисон светлеет.

— Гвен! Привет! Пожалуйста, проходите.

Она отступает в сторону, и меня опять охватывает дежавю. Домик небольшой – это одна из старых охотничьих хижин, которую переделали под съем, когда Стиллхауз-Лейк превратился в курорт. Со времен, когда Сэм тут жил, в домике кое-что изменилось: очевидно, были добавлены городские удобства. При Сэме там стояли только старенький диван и кресло, не было даже телевизора. Теперь диван новый, голубой, рядом мягкая козетка, а на стене – большой плазменный экран.

— Кофе? – предлагает Мэдисон, провожая меня до кухни.

Здесь все почти по-старому. Кухонную технику заменили, но стол в центре тот же самый. Я провожу по нему кончиками пальцев, вспоминая, как ела здесь с Сэмом блинчики. Конечно, здесь же мы сидели, когда кто-то пальнул из дробовика нам в окно. Слишком много моих воспоминаний испорчены насилием…

Мэдисон опускает капсулу в модную кофемашину, и мы ждем, пока она булькает и шипит. Я замечаю на столе открытый кофр для видеотехники с разными приспособлениями внутри. Мэдисон это видит.

— Рада, что вы передумали насчет подкаста. Думаю, это правда поможет вам донести до людей свою историю.

— Я все еще не знаю, буду ли его выпускать, – напоминаю ей.

Кофемашина замолкает, и Мэдисон протягивает мне чашку кофе. Когда я за ней тянусь, она замечает синяки у меня на запястьях – следы наручников, которые на меня надели прошлой ночью.

— Что случилось?

Я строю гримасу:

— Ничего.

Она поднимает руку, будто желая прикоснуться к моему запястью, но останавливает себя.

— Не похоже.

— Давайте скажем так: есть люди, которым не по душе наше возвращение. Один из них ложно донес на нас. А потом проткнул нам шины. Вот почему я не смогла встретиться с вами за ланчем.

Ее глаза широко распахиваются.

— Серьезно? Но зачем им это делать?

— Сэм их разозлил.

— И они подставили вас и порезали шины? Что же такого натворил Сэм?

— Выгнал одного из них со стрелкового стенда, когда тот заявился туда пьяным. Тир – не просто место, где упражняются в стрельбе; люди там общаются. Изгнание выставило Джесса Бельдена в невыгодном свете. Сэм задел его эго, а у некоторых мужчин автоматическая реакция на такое – насилие… А я вызвала в городе волнение с учетом моего прошлого. Бельдены, так сказать, местная мафия. Чем меньше власти обращают на них внимания, тем им лучше.