Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 41 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Снова долгая пауза.

— Не могу. Я понимаю, почему то, что вы услышали, расстроило вас, но…

— Расстроило меня? Вы шутите? Я не расстроена, я в бешенстве! Вы хоть представляете себе, что ваше вранье делает со мной и моими родными? Сознаёте, что я сменила имя, потому что бывший муж долгие годы выслеживал нас с детьми по всей стране? Что когда он сбежал из тюрьмы, то открыл охоту на меня, собираясь насиловать и пытать в прямом эфире?

Я вскакиваю и начинаю расхаживать по офису туда-сюда, мой голос звучит все громче.

— Я не могу не приходить в бешенство от того факта, что из-за вашего подкаста все это выплыло наружу. Особенно после того, как я положила столько усилий, чтобы прошлое осталось в прошлом! – В этот момент мне становится предельно ясно, насколько я устала от этого дерьма, и я откровенно срываюсь на Мэдисон: – Я ничего этого не заслужила! Я была обычной домохозяйкой и в своей наивности, возможно, не замечала того, чего не хотела замечать. Я игнорировала тот факт, что мужу нравилось душить меня почти до бессознательного состояния во время секса, потому что… а что я сделала бы с этой информацией? К кому обратилась бы? Как ушла бы от него? Откуда взяла бы деньги? И силы – откуда?

Я столько держала это в себе, что сейчас просто не могу остановиться:

— Я не отвечаю за преступления бывшего мужа. Пусть я была наивной, раз оставалась с ним, но вряд ли я первая женщина, остававшаяся в абьюзивных отношениях по той причине, что она не понимает, что такое абьюз, или не осознает, что заслуживает лучшего. Почему я, по-вашему, столько времени в своей работе частного детектива посвящаю помощи женщинам?

Я слышу, что уже кричу, и, хотя мне хотелось бы продолжить орать на эту бестолочь, я боюсь разбудить Коннора. Поэтому сжимаю губы и проглатываю финал своей отповеди.

Мэдисон ничего не говорит, потом потихоньку вздыхает:

— Ух ты! Это было так откровенно и дерзко… Может быть, вы согласитесь повторить, чтобы я все-таки записала?

Я закатываю глаза, гнев все еще кипит под поверхностью, пытаясь прорваться наружу. Ни за что на свете я не стану помогать этой женщине продвигать ее гребаный подкаст, очерняющий меня и мою семью.

— С какой стати? – рявкаю я. – Я хочу, чтобы «Убийства Ройяла» удалили. Сейчас же. А если вы этого не сделаете, нам больше не о чем говорить.

Я убираю трубку от уха, собираясь сбросить звонок, но тут слышу ее возглас:

— Подождите! Пожалуйста…

Отчаяние в ее голосе заставляет меня помедлить.

— Я на вашей стороне, – произносит Мэдисон.

Я морщусь в ответ на столь откровенную ложь:

— Идите вы в задницу! Мой муж только что лишился работы из-за вас и вашего дерьма. Вы уж точно не на моей стороне.

— Простите меня!

Мой палец зависает над иконкой завершения вызова, но голос из динамика пищит:

— Мне очень жаль, правда, очень! Я не хотела, чтобы так произошло. Не хотела, чтобы вы пострадали. Пожалуйста, дайте мне шанс объяснить, как все получилось…

Я стискиваю губы, приказывая себе вешать трубку. Но что-то меня останавливает. Какая-то перемена в ее голосе, потеря бравады, которая напоминает мне Ланни и тон, которым она отстаивает нечто для себя важное. Возможно, поэтому я остаюсь на линии.

Мэдисон ощущает мое замешательство и торопливо объясняет:

— Я была студенткой в Университете Уичиты, когда вскрылось дело Мэлвина Ройяла. О нем трубили на всех углах. Весь город будто помешался. Люди только и говорили что о нем. Когда начался процесс, я училась на втором курсе, на журналистике. Решила написать про ваше дело диплом. Весь процесс я отсидела в зале.